— Деньги, которые получишь за папин дом, сразу отправишь моей маме, Светлане Ивановне. Ей уже давно нужно менять кухонный гарнитур и полностью переделывать трубы в ванной, — без тени сомнения сообщил Дмитрий, скинув в прихожей испачканные ботинки прямо на светлый коврик.
Я застыла у двери, всё еще сжимая в пальцах связку ключей, и почувствовала, как внутри поднимается ледяная волна возмущения. По работе мне часто приходилось видеть людей, которые с удивительной наглостью пытались предъявить претензии на имущество, не имея к нему никакого отношения. Я занимала должность ведущего юрисконсульта в крупной строительной компании и подобные истории разбирала почти ежедневно. Но мой собственный муж, старший мастер на мебельном производстве, человек с редким даром записывать на свой счет чужие усилия, на этот раз переплюнул даже самых бесстыдных аферистов.
Он уже успел распорядиться моим наследством так уверенно, будто дом достался не мне от отца, а лично ему по праву рождения. Причем сделал это раньше, чем я вообще подписала договор купли-продажи с покупателем.
Небольшой домик с участком в пригороде Полтавы перешел ко мне после смерти папы примерно шесть лет назад. За всё время нашего брака Дмитрий появлялся там, кажется, всего пару раз. И то не затем, чтобы помочь, а исключительно ради шашлыков с приятелями. Каждый такой выезд неизменно заканчивался одним и тем же вопросом: когда я наконец избавлюсь от «этой обузы».
Когда крыша начала протекать, он не предложил ни денег, ни рук. Когда нужно было приводить в порядок участок, косить траву, чинить забор, вывозить старый хлам, Дмитрий тоже оставался в стороне. Ни одной гривны он туда не вложил. Зато теперь, как выяснилось, уже мысленно расписал будущие траты и назначил себя главным распорядителем моих денег.
— Скажи, пожалуйста, это благотворительное мероприятие в пользу твоей мамы мы оплачиваем из твоих личных средств или всё-таки из моих? — негромко спросила я, глядя, как муж с видом хозяина направляется к холодильнику.
— Марина, только не начинай считать каждую копейку, — раздраженно бросил Дмитрий, даже не удостоив меня взглядом. — Мы вообще-то семья. Я маме уже пообещал, что помогу ей с капитальным ремонтом. После сделки переведешь ей на карту четыреста восемьдесят тысяч гривен. Там надо менять проводку, ровнять стены, заказывать новую мебель. Остальное можешь пока оставить себе на какие-то свои расходы. Я же не зверь.
Я медленно выдохнула, чтобы не сорваться на крик.
— Как щедро с твоей стороны разрешить мне оставить хоть какую-то часть денег от продажи дома моего покойного отца, — произнесла я ровно, тщательно подбирая каждое слово.
Быть благодетелем за чужой счет очень удобно. Со стороны это даже выглядит красиво: заботливый сын, великодушный мужчина, надежная опора для родни. Только вот платить за эти широкие жесты почему-то должна была я. Дмитрий обожал производить впечатление человека, который всем помогает, всё решает и никого не бросает. Но вся его щедрость всегда начиналась там, где открывался доступ к моим деньгам, моему труду или моему имуществу. Моим мнением в этой семейной бухгалтерии явно не собирались интересоваться.