Как выяснилось почти сразу, за моей спиной они уже провели собственное «совещание» и распределили всё так, будто я в этой истории была не человеком, а молчаливым приложением к банковской карте.
Утро следующего дня началось с того, что наглость сама набрала мой номер. Телефон зазвонил так настойчиво, словно кто-то уже пришёл взыскивать с меня долг.
— Мариночка, здравствуй, дорогая! — пропела в трубку Светлана Ивановна таким медовым голосом, что у меня внутри всё неприятно сжалось. — Дмитрий вчера меня так порадовал, я даже расплакалась! Я уже успела заехать в салон, выбрала шикарные итальянские фасады из свежей коллекции, красивейшую столешницу из дорогого искусственного камня и всю встроенную технику. Ты скажи только, когда примерно деньги поступят? А то мастера уже требуют предоплату за черновые материалы, нельзя же затягивать!
Она неслась напролом, как бульдозер, уже мысленно тратя деньги от продажи дома, к которому не имела ни малейшего отношения.
— Светлана Ивановна, ваш ремонт я оплачивать не собираюсь, — произнесла я спокойно и предельно чётко. — Деньги от продажи наследства моего отца принадлежат только мне. И распоряжаться ими я буду сама. Если Дмитрий что-то вам наобещал, обсуждайте оплату с ним. Но до того как получите деньги от сына, я бы на вашем месте не спешила разбирать старую мебель.
— Дмитрий сказал, что всё уже решено! — мгновенно сорвалась она, и вся её приторная любезность исчезла без следа. — Не смей тут устанавливать свои правила и выставлять моего сына обманщиком!
После этих слов она швырнула трубку. А я окончательно поняла: добровольно отступать эта семейка не намерена.
Покупателя на дом я нашла ещё месяц назад. Документы проверила лично, договор был согласован заранее, никаких сомнительных моментов там не оставалось. Через два дня сделка благополучно завершилась. После официальной регистрации перехода права собственности банк перевёл всю сумму — девятьсот шестьдесят тысяч гривен — на мой личный расчётный счёт.
Первым делом я сменила все пароли в банковском приложении и отключила доступ к счёту со всех посторонних устройств. Вечером, когда я вернулась домой, в прихожей нашей трёхкомнатной квартиры меня уже поджидал Дмитрий. Эту квартиру я купила на собственные накопления задолго до знакомства с ним, но он почему-то всё чаще вёл себя так, будто и она входила в общее семейное имущество.
Муж суетливо переминался с ноги на ногу, заглядывал мне в лицо и явно пытался понять, в каком я настроении. А из гостиной уже доносился властный голос его матери. Светлана Ивановна приехала лично, чтобы, видимо, проследить за движением чужих денег.
— У меня в квартире сейчас полный разгром, рабочие всё содрали до бетона! — заявила она с порога, развалившись на моём диване так, словно находилась у себя дома. — Давай, Марина, доставай телефон и оформляй перевод через банк, людям нужно платить за демонтаж.