— А у неё в квартире уже голые стены, унитаз демонтирован, трубы обрезаны, всё разворочено…
— То есть ты не только в голове распорядился моими личными деньгами, но ещё и успел закрепить эту щедрость документально, — я медленно сложила руки на груди. — Что ж, поздравляю. У ремонта наконец появился настоящий официальный спонсор.
На этом благотворительный проект моего мужа, построенный на моём наследстве, рухнул с оглушительным треском — ровно в тот момент, когда платить предстояло уже из собственного кармана.
— Дмитрий, немедленно бери куртку! Едем ко мне, сам будешь разговаривать с рабочими! — резко приказала Светлана Ивановна, лихорадочно запихивая свои вещи в сумку.
Он ещё несколько секунд стоял на месте, словно надеясь, что я передумаю. Смотрел жалобно, почти умоляюще, будто ждал, что я сейчас смягчусь, закрою глаза на его обман и снова вытащу его из беды.
Но жалости во мне больше не осталось.
— Ты заранее решил присвоить деньги, которые достались мне от отца. Ты обманул собственную мать, подписал договоры и был полностью уверен, что я молча покрою все твои обязательства, — сказала я спокойно, не отводя взгляда. — Собирай свои вещи и уходи из моей квартиры. Сегодня.
В тот же вечер Дмитрий уехал. В багажник своего внедорожника он торопливо закинул два чемодана с одеждой и коробку с инструментами. Другого места, кроме разнесённой квартиры матери, у него не оказалось. Так что жить ему пришлось среди мешков с цементом, обрезков труб, рулонов проводки и бетонной пыли.
О примирении я даже не думала. В первый же рабочий день я подала заявление на развод официально.
Пока длилось судебное оформление, деньги от продажи отцовского дома спокойно лежали на моём отдельном счёте. Я не позволила Дмитрию приблизиться к ним ни на шаг. А когда решение суда вступило в силу, я сразу перечислила всю сумму безналичным переводом и купила хорошую однокомнатную квартиру в новостройке. Не для чьих-то прихотей и не для чужих кухонь — для себя. Позже я планировала сдавать её в аренду и получать стабильный доход.
А Дмитрию пришлось полностью оплатить звание образцового сына, которое он так стремился заслужить за чужой счёт. Строители выставили ему счёт за уже выполненный демонтаж и закупленные черновые материалы. Более того, они прямо предупредили: если он откажется платить, будут обращаться в суд. Мебельная фабрика тоже не собиралась возвращать аванс за фасады, которые уже начали раскраивать под нестандартные размеры.
Чтобы привести ванную хотя бы в рабочее состояние, восстановить проводку и поставить вместо дорогого итальянского гарнитура самую простую кухню украинского производства, Дмитрию понадобилось около трёхсот двадцати тысяч гривен. Денег у него, конечно, не было.
В итоге любимый внедорожник пришлось срочно продать перекупщикам — намного дешевле его реальной стоимости. А недостающую сумму Дмитрий оформил в кредит под грабительский процент.
Светлане Ивановне тоже пришлось распрощаться с мечтами об искусственном камне, дорогих фасадах и кухне «как в журнале». Вместо этого она получила самый дешёвый пластик и весьма скромный ремонт.
Дмитрий очень хотел выглядеть щедрым, заботливым и благородным мужчиной, но исключительно за мой счёт. В результате он остался без жены, без машины, с тяжёлым кредитом и с дешёвой кухней в квартире своей матери.