Тамара Сергеевна вдруг побледнела и задышала прерывисто, судорожно открывая рот, будто ей разом стало нечем дышать. Ольга же покрылась неровными багровыми пятнами и нервно вцепилась пальцами в край скатерти.
— Дмитрий! — сорвалась на визг Тамара Сергеевна, наконец очнувшись от оцепенения. — Дмитрий, ты почему сидишь как истукан?! Скажи что-нибудь своей жене! Чем мы расплачиваться будем?! Нас же сейчас в полицию потащат!
Именно этого мгновения Марина и ждала. Вся её многоходовая комбинация была задумана ради одной-единственной минуты — чтобы Дмитрий увидел происходящее без прикрас.
Он медленно поднялся из-за стола. Сначала посмотрел на мать — долго, тяжело, почти чужим взглядом. Потом перевёл глаза на сестру. Рядом с Ольгой красовались три аккуратно завязанных фирменных пакета с десертами, которые она успела заказать с собой, будто всё это оплачивалось само собой.
Дмитрий молча достал кошелёк, вынул купюру в пятьсот гривен и положил её перед официантом.
— Это вам за обслуживание, — произнёс он ровно, холодно, таким тоном, которого Марина прежде от него не слышала. — Марина всё правильно сказала. Думаю, мойка посуды у вас где-то по коридору направо, мама. Ольга, Игорь, приятного аппетита.
Не дожидаясь ни криков, ни возражений, Дмитрий обошёл стол, крепко взял жену под руку и повёл к выходу. За их спинами уже начинался переполох: Тамара Сергеевна причитала, Ольга шипела что-то сквозь зубы, Игорь растерянно хлопал глазами, а официант терпеливо, но всё настойчивее напоминал о счёте.
В гардеробе они одевались в полной тишине. Так же молча вышли на улицу, вдохнули прохладный вечерний воздух и вызвали такси.
Только когда двери ресторана остались позади, Дмитрий заговорил. Голос у него был глухой, сдавленный.
— Прости меня, — сказал он тихо. — Марин, господи, прости, пожалуйста. Я был слепым дураком. Настоящим идиотом. Я ведь всё слышал. Слышал, как они заранее обсуждали, что надо заказать побольше, раз платить будешь ты. Как я раньше этого не видел? Как мог не понимать?
Марина мягко положила ладонь ему на плечо.
— Всё уже позади, Дим. Главное, что теперь ты понял, как всё устроено.
Он повернулся к ней. В его взгляде смешались стыд за собственную семью, растерянность и неподдельное восхищение.
— Ты сделала это блестяще, — выдохнул он. — Просто невероятно. Я бы никогда так не сумел.
А в зале тем временем разыгрывалась сцена, достойная дешёвой мелодрамы. Официант стоял на своём: счёт должен быть закрыт полностью. Тамаре Сергеевне пришлось признать, что кошелёк вовсе не исчезал, просто денег в нём оказалось всего около тысячи двухсот гривен. Ольга, скрипя зубами, была вынуждена звонить свекрови, с которой давно находилась в ссоре, и сквозь слёзы просить перевести недостающую сумму на карту. В ответ ей пришлось выслушать всё: и про наглость, и про безответственность, и про привычку жить за чужой счёт.
Но даже после перевода денег всё равно не хватило.
Игорю пришлось прямо за столом устанавливать приложение, оформлять микрозайм под безумные проценты и подтверждать заявку дрожащими руками, лишь бы закрыть остаток. Юбилей, который Тамара Сергеевна собиралась превратить в торжество за чужой счёт, был испорчен окончательно.
Следующие три дня телефон Дмитрия не умолкал. Мать и сестра звонили по очереди, писали сообщения, требовали объяснений, обвиняли Марину в жестокости, жадности и неблагодарности. Тамара Сергеевна настаивала, чтобы сын «поставил жену на место», а Ольга уверяла, что нормальная невестка никогда бы не позволила родне так опозориться.
Но Дмитрий уже сделал свой выбор.
Во время очередного звонка он перебил мать жёстко и спокойно:
— Моя жена не обязана оплачивать ваши аппетиты. Вы хотели воспользоваться ею, а в итоге сами выставили себя на посмешище. Пока вы не извинитесь перед Мариной, можете мне больше не звонить.
Разумеется, извинений не последовало. Тамара Сергеевна затаила глубокую обиду и теперь при каждом удобном случае изображала оскорблённую мать. Ольга же рассказывала знакомым, какая у её брата холодная, скупая и высокомерная жена.
Марину это ничуть не задевало. Напротив, впервые за долгое время в их доме стало спокойно. Никто больше не намекал на «семейную помощь», не ждал от неё оплаты чужих желаний и не пытался пристроиться к её кошельку под видом родственных чувств.
А когда Тамара Сергеевна изредка всё же звала Дмитрия «зайти ненадолго» или «посидеть по-семейному», он неизменно отвечал одной и той же фразой:
— Мам, я не против. Только сразу предупреждаю: наличных у меня с собой ровно на проезд.
Так в их семье раз и навсегда закончилась эпоха финансового вампиризма.