Дмитрий, ошеломлённый таким щедрым размахом, сидел молча и только переводил взгляд с матери на сестру. Возражать он не решался: раз уж Тамара Сергеевна объявила, что угощает, значит, вроде бы всё под контролем.
Когда к их столику приблизился официант — тот самый, с которым Марина заранее всё обсудила, — она спокойно повернулась к нему и негромко сказала:
— Нам с мужем, будьте добры, два лёгких салата «Цезарь» с креветками и по бокалу домашнего белого вина. Больше ничего, спасибо. Мы сегодня без особого аппетита.
Праздничный ужин быстро превратился в настоящий пир. Родственники ели с таким усердием, будто это был последний вечер перед концом света. На тарелках трещали крабовые клешни, в бокалы непрерывно подливали дорогое шампанское, а Ольга, разгорячённая общей атмосферой, то и дело подзывала официанта и добавляла в заказ новые десерты.
В какой-то момент она махнула рукой молодому человеку в форме и громко, чтобы все слышали, распорядилась:
— А ещё упакуйте мне с собой три порции тирамису и пару кусков чизкейка. Игорь завтра на работу возьмёт, а дети утром доедят, чтобы не пропало!
Марина сидела ровно, почти неподвижно, лишь изредка делая маленький глоток вина. На лице её сохранялось безмятежное выражение, но взгляд внимательно фиксировал каждую деталь. Потом она незаметно опустила руку под стол, коснулась колена Дмитрия и легонько сжала, привлекая его внимание. Когда он повернулся к ней, Марина одними глазами показала в сторону Тамары Сергеевны и Ольги.
Дмитрий насторожился. Он прислушался.
Тамара Сергеевна, наклонившись к дочери, была уверена, что за разговорами и звоном бокалов её никто не услышит. Она прикрыла рот ладонью и заговорщически прошептала:
— Закажи ещё те рулетики с икрой, видишь, какие красивые. Раз уж гуляем, так по-человечески. Марина всё равно расплатится, куда она при людях денется.
Ольга тихонько фыркнула, довольная собственной находчивостью:
— Я уже и на вынос попросила. Пусть наша богачка раскошеливается, не обеднеет.
Они переглянулись — хитро, липко, с такой самодовольной уверенностью, что у Дмитрия внутри всё неприятно сжалось. Словно холодная волна прошла по спине. В этот миг до него наконец дошло, что происходит на самом деле. Он вспомнил слова Марины про то, что её используют как банкомат. Вспомнил обои в коридоре, вспомнил истории про кафе и внезапные просьбы родственников.
Спустя пару часов шумный ужин подошёл к завершению. Тамара Сергеевна, сытая и довольная, откинулась на спинку стула, поправила на груди цепочку и с видом хозяйки торжества подняла руку.
— Счёт, пожалуйста!
Официант принёс аккуратную папку из тёмной кожи и положил её перед ней. Тамара Сергеевна раскрыла папку. На чеке значилась сумма больше двадцати четырёх тысяч гривен.
И тут началось представление, ради которого, как оказалось, всё и было устроено.
Тамара Сергеевна сначала заметно побледнела — возможно, даже ей самой стало дурно от увиденной цифры. Затем она резко захлопала ладонями по карманам кардигана.
— Ой! — воскликнула она так громко, что несколько человек за соседними столиками обернулись. — Ой-ой-ой, беда какая!
Она схватила сумку, стала судорожно в ней копаться, вытаскивая на скатерть мятые салфетки, расчёску, пудреницу, какие-то старые квитанции.
— Господи, да что же это такое! Кошелёк! Кошелёк, наверное, в такси выскользнул! Я же там за проезд платила, точно помню! Какой стыд, какой позор!
Ольга моментально подхватила роль. Она прижала ладони к щекам и округлила глаза:
— Мамочка, ну как же так? Что теперь делать? У нас с Игорем на картах вообще пусто, ни копейки нет!
Тамара Сергеевна повернулась к Марине с выражением трагедии на лице. Глаза её заблестели фальшивыми слезами, голос стал дрожащим и жалобным.
— Невестушка… Мариночка… Выручай родных. Оплати сейчас, а? Ты же у нас обеспеченная, хорошо зарабатываешь. Для тебя это мелочь, а не сумма. Я завтра же пойду в полицию, найду того таксиста и всё тебе верну, до последней гривны!
Над столом повисла тяжёлая, звенящая пауза. Ольга смотрела на Марину с плохо скрытой надеждой. Двоюродная тётушка растерянно моргала, не понимая, куда девать глаза.
Дмитрий залился краской. Такого жгучего стыда он, кажется, не испытывал никогда. Он уже приоткрыл рот, собираясь сказать матери всё, что наконец понял о её поступках, но Марина опередила его.
Она не побледнела, не вспыхнула, не смутилась. Наоборот, улыбнулась Тамаре Сергеевне мягко и почти сочувственно.
— Конечно, Тамара Сергеевна. Какая неприятная ситуация. Молодой человек! — Марина изящно подняла руку, подзывая знакомого официанта.
Тот подошёл с абсолютно невозмутимым видом, будто ждал именно этого момента.
— Рассчитайте, пожалуйста, нас с супругом отдельно, — ровным голосом попросила Марина.
Официант без малейшей паузы вынул из кармана фартука маленький чек, заранее распечатанный отдельно: два салата «Цезарь» и два бокала вина.
— С вас тысяча сто двадцать гривен, — вежливо произнёс он.
Марина приложила телефон к терминалу. Раздался короткий сигнал успешной оплаты.
Родня застыла с раскрытыми ртами. Никто не мог сразу понять, что только что произошло.
Марина поднялась из-за стола, спокойно разгладила платье и взяла сумочку. Затем подошла к ошарашенной Тамаре Сергеевне, слегка наклонилась и легко поцеловала её в припудренную щёку, словно всё происходящее было самым обычным семейным пустяком.
— Ничего страшного, Тамара Сергеевна, всякое бывает, — произнесла она громко и отчётливо, так что слышали не только за их столом. — В ресторане, думаю, всегда можно договориться: например, посуду на кухне помыть. Или оставьте Ольгу в залог, пусть полы протрёт. Приятного вам вечера и ещё раз с юбилеем!
После этих слов Тамара Сергеевна застыла, наконец осознав, что задуманная ею ловушка захлопнулась вовсе не так, как она рассчитывала.