— Денис, объясни, почему чехол от моей норковой шубы расстёгнут и валяется на полу в гардеробной? — Валерия остановилась на пороге спальни, крепко зажав в пальцах край плотной защитной ткани, у которой была оторвана петелька.
Денис развалился на диване в домашних шортах и без особого интереса перебирал каналы пультом, изображая, будто его целиком захватил повтор футбольного матча. Однако плечи у него сразу стали деревянными, а глаза упрямо впились в экран, словно выше линии плинтуса он смотреть не собирался.
— Да мало ли, может, ты сама его задела, когда перед уходом пуховик снимала, — невнятно буркнул он, прибавляя громкость. — Зачем ты сразу раздуваешь скандал на ровном месте, будто в доме пожар?
Валерия не стала ввязываться в бессмысленную перепалку. Она молча вернулась в гардеробную, сняла вешалку, вынесла шубу под яркий свет потолочных спотов в коридоре — и в тот же миг почувствовала, как к горлу поднимается тяжёлое, обжигающее возмущение.
От дорогой графитовой норки, которую Валерия берегла почти как драгоценность, несло чужими сладкими духами, кислой гарью ресторанного табака и дешёвым ягодным паром. Справа подол торчал жёсткой коркой: густой блестящий мех слипся от пролитого красного вина, и тёмное пятно получилось размером с небольшое чайное блюдце. Кто-то явно пытался оттереть его мокрой салфеткой, но только испортил ещё сильнее — кожа под ворсом сморщилась и стала твёрдой. Но самым страшным оказался правый рукав: по манжете тянулся безобразный подпал, оплавленный, будто от бенгальского огня, а подкладка в пройме разошлась по шву, выставив наружу серый утеплитель.
Эту шубу Валерия купила за два месяца до свадьбы с Денисом. Купила не на чьи-то подарки и не в кредит, а на собственные накопления. Тогда она закрыла сложный годовой проект в аудиторской компании, получила хорошую премию, добавила отпускные и наконец позволила себе вещь, о которой мечтала ещё со студенческих времён. Норка обошлась ей в пятьдесят шесть тысяч гривен, хранилась в специальном чехле с кедровыми пластинами и за две зимы надевалась всего несколько раз — только по действительно важным поводам.
В то время Денис ходил в потёртой спортивной куртке на синтепоне и постоянно жаловался, что на складе стройматериалов задерживают выплаты. Его родня с самого первого знакомства решила, что невестка живёт слишком хорошо, а значит, просто обязана делиться своим достатком. Больше всех в этом убеждении преуспевала двадцатичетырёхлетняя золовка Кристина: она меняла работу едва ли не каждые три месяца, зато искренне считала, что рождена исключительно для красивой и обеспеченной жизни.
— Подойди сюда и посмотри своими глазами, — произнесла Валерия очень тихо, но от этого пульт в руке мужа замер мгновенно.
Денис нехотя поднялся с дивана, протащил шлёпанцы по ламинату и остановился в паре шагов от дверного проёма.
— Валерия, ну что ты сразу смотришь так, будто я враг народа? — забормотал он, нервно дёргая воротник футболки. — Ну взяли вещь на пару дней, ничего же смертельного не случилось. Земля не перевернулась. Кристина была свидетельницей у лучшей подруги на свадьбе в загородном клубе, там публика собралась непростая. Не могла же она перед чужими родителями появиться в своей дешёвой дублёнке и позориться!
— Значит, пока я двое суток была в командировке на проверке филиала, вы вскрыли мой шкаф и отдали мою шубу? — Валерия медленно повернула испорченный рукав прямо к лицу мужа. — Ты вообще понимаешь, что с ней сделали? Её прожгли, залили вином и порвали по швам!
— Мама в субботу сама за ключами заехала, когда узнала, что ты уехала поездом, — начал оправдываться Денис, втягивая голову в плечи. — Сказала, что мы одна семья, и грех отказать родной сестре в красивой одежде на такое важное торжество. Они обещали вернуть всё целым! Ну, может, где-то в банкетном зале случайно зацепили, там же танцы, конкурсы, суета всякая. Зачем из этого устраивать трагедию?
— Трагедию я ещё даже не начинала устраивать, Денис, — отчётливо выговорила Валерия и аккуратно уложила испорченную норку обратно в полиэтилен. — Одевайся. Мы немедленно едем к твоей матери.
— Куда ехать на ночь глядя? Люди после выходных отдыхают! — испуганно выкрикнул муж и попятился обратно к комнате. — Завтра спокойно позвоним, поговорим по-семейному. Отнесёшь в химчистку, я со следующей зарплаты переведу пару тысяч гривен за чистку, и всё решится!
— Никакая химчистка не оживит кожу, запечённую вином, и не восстановит сгоревший мех, — Валерия сняла с полки ключи от машины и решительно застегнула тёплую куртку. — У тебя есть два варианта. Либо через две минуты ты обуваешься и едешь со мной. Либо я прямо отсюда вызываю полицию и пишу заявление о незаконном проникновении в жильё и умышленной порче имущества. Выбирай, что тебе ближе.
Денис побледнел, сквозь зубы выругался и поспешно потянулся за джинсами. Он слишком хорошо знал упрямство жены и понимал: если Валерия сказала, что обратится в полицию, она действительно так и сделает.
Спустя двадцать минут их подержанный седан остановился у панельной девятиэтажки на окраине города.