— Девушка, я, кажется, предельно ясно сказала: мне нужен тон «пыльная роза». А вы почему-то снова подсовываете мне нечто в стиле «радостный поросенок».
Марина слегка оттолкнула от себя увесистый рулон плотной ткани для штор и с выразительным терпением взглянула на юную консультантку. Та растерянно хлопала глазами, переводя взгляд то на строгую покупательницу, то на ее уже взрослую дочь, которая стояла рядом и явно мечтала поскорее закончить этот спор.
— Мам, ну хватит уже, — Алина мягко коснулась рукава ее кашемирового пальто. — Цвет же вполне нормальный. Включим в комнате неяркий свет — и будет красиво. Никто даже не поймет, что оттенок не тот.
— Алиночка, «вполне нормальный» цвет — это для коридора в старой поликлинике, — спокойно, но твердо ответила Марина и аккуратно вернула рулон на стенд с образцами. — А в первую собственную квартиру вещи выбирают не наугад, а с чувством. Пойдем в следующий павильон. Здесь нам точно ничего не светит.
Она развернулась и уверенно направилась к выходу из интерьерного салона. Невысокие каблуки четко постукивали по блестящей плитке торгового центра. Алина виновато улыбнулась продавщице и поспешила следом за матерью.
Марина была в отличном расположении духа. Суббота выдалась обычной, но впереди их ждали такие приятные заботы, что даже суета казалась праздничной. Нужно было обустраивать Алину однокомнатную квартиру, ключи от которой они получили всего месяц назад. Дочь оформила ипотеку, а Марина внесла первоначальный взнос, отдав для этого свои сбережения. Теперь каждые выходные они с азартом ходили по магазинам, выбирали обои, спорили из-за ламината, рассматривали шторы, шкафы, светильники и диваны.
Огромный торговый центр, залитый холодным электрическим светом, жил своей шумной жизнью. Со всех сторон доносились голоса, смех, объявления, звон посуды из кафе. В воздухе смешались ароматы свежей выпечки, крепкого кофе и дорогих духов, которые тянулись шлейфом за проходящими мимо женщинами. Марина на ходу пригладила выбившуюся светлую прядь из аккуратной стрижки. В свои пятьдесят два она выглядела лучше, чем когда-то позволяла себе мечтать в сорок: лицо спокойное, без вечной усталости, спина ровная, взгляд ясный и живой.
— Знаешь что, дочка, — сказала она, остановившись возле стеклянного ограждения, — поднимись пока на второй этаж и посмотри люстры. А я спущусь вниз, в продуктовый гипермаркет. Возьму на ужин хорошую рыбу, запечем ее в фольге с зеленью. И какой-нибудь сыр к чаю прихвачу. Через полчаса встретимся у эскалатора.
Алина кивнула, уже мысленно примеряя к будущей кухне разные светильники, и быстро пошла к лестнице. Марина же не торопясь ступила на движущуюся дорожку траволатора, которая плавно увозила ее на нижний уровень.
Пока она спускалась, взгляд лениво скользил по витринам, вывескам и ярким рекламным щитам. Откуда-то из кофейни потянуло запахом свежемолотых зерен, и этот аромат внезапно поднял в памяти давно забытое чувство — почти стертое, но все еще неприятное. Когда-то Марина терпеть не могла такие большие магазины. Любой поход за продуктами превращался не в обычную покупку, а в маленькую военную операцию: список, расчет до копейки, постоянные ограничения и напряжение.
У входа в гипермаркет она взяла пластиковую корзинку и медленно покатила ее вдоль рядов. И тут, словно из прошлого, в голове зазвучал знакомый ворчливый голос, который семь лет назад сопровождал почти каждую покупку.
«Марин, зачем тебе эта форель? Вон минтай по скидке лежит. Рыба и рыба, какая разница, что жарить».
«Для чего брать такой дорогой чай в коробке? Возьми обычные пакетики. Вода все равно одна и та же».
Это был Сергей, ее бывший муж. С ним Марина прожила двадцать долгих, тягучих лет. Он всегда считал себя бережливым человеком, но со временем эта бережливость превратилась в жесткую, удушающую скупость. Правда, касалась она почему-то только жены и дочери. На себя Сергей деньги находил без труда: хорошая зимняя резина для машины, добротные инструменты, пятничные посиделки с приятелями — все это считалось необходимым. Зато новые сапоги для Марины или репетитор для Алины неизменно становились поводом для долгих, выматывающих ссор. После таких разговоров Марина еще и чувствовала себя виноватой, будто совершила что-то постыдное и непозволительно расточительное.
Она медленно остановилась возле витрины с охлажденной рыбой.