На льду лежал крупный, аппетитный кусок красной рыбы. Марина задержала на нем взгляд, выбрала самый ровный и мясистый стейк и попросила продавщицу аккуратно упаковать покупку.
Развод она переживала мучительно. И вовсе не из-за того, что к тому времени без памяти любила Сергея. Любовь давно уже стерлась, потускнела, превратилась в привычное соседство, припорошенное усталостью, счетами, бытом и взаимными упреками. Больнее всего оказалось другое — предательство. Сергей ушел сам. Просто однажды, после очередной перепалки из-за какой-то пустяковой ерунды, он вдруг объявил, что больше не может смотреть на ее «вечно кислое лицо», что ему надоела эта серая жизнь и что у него появилась женщина, которая наконец-то его слышит и понимает.
Этой женщиной оказалась Оксана, тридцатилетняя администраторша из автосервиса, куда Сергей постоянно загонял машину на ремонт.
Марина и теперь могла вспомнить тот вязкий, ледяной ужас, который будто залил ее изнутри, когда до нее дошло: в сорок пять она остается одна. С дочерью-студенткой, без уверенности в завтрашнем дне и с ощущением, что почва внезапно ушла из-под ног. Раздел имущества быстро превратился в унизительное представление. Их двухкомнатную квартиру пришлось выставить на продажу: Сергей наотрез отказался отказаться от своей доли или оформить ее на Алину.
— Мне тоже надо начинать заново. Нужен стартовый капитал, — надменно говорил он у нотариуса, даже не глядя Марине в глаза, словно разговаривал не с женщиной, прожившей с ним столько лет, а с посторонней просительницей.
Квартиру продали. Вырученные деньги разделили поровну. Сергей почти сразу потратил свою часть: купил новую иномарку прямо из салона и вместе со своей молодой избранницей влез в ипотеку за модную студию в свежей новостройке. А Марина осталась с суммой, которой не хватало ни на что достойное. Чтобы приобрести крошечную однокомнатную квартиру на вторичном рынке, ей пришлось брать кредит и еще занимать у сестры.
Она положила завернутую рыбу в корзинку и неторопливо направилась к сырам. Взяла небольшой круглый камамбер в белой упаковке, потом добавила кусочек выдержанного пармезана. Теперь она могла выбирать продукты спокойно, без того знакомого раньше холодка под сердцем при виде ценника. После развода, выплакавшись до пустоты на голом матрасе в почти необжитой квартире, Марина вдруг ясно поняла: больше ей не нужно ни перед кем оправдываться. Никто не станет обесценивать ее работу, никто не будет внушать, что она недостаточно старается или неправильно тратит деньги.
Она записалась на курсы повышения квалификации, потом решилась сменить работу. Из обычного бухгалтера в маленьком государственном учреждении перешла заместителем главного бухгалтера в крупную строительную компанию. Доход вырос почти втрое. И удивительным образом выяснилось, что без Сергея деньги перестали исчезать из кошелька с прежней пугающей скоростью. Марина довольно быстро закрыла кредит за квартиру, сделала хороший ремонт, помогла Алине закончить учебу и даже начала понемногу откладывать на отпуск.
Жизнь постепенно выровнялась. Потекла ровно, глубоко, без прежних бурь и постоянного ожидания скандала. Образ бывшего мужа возникал в памяти все реже — как старая заноза, которая когда-то нарывала и не давала покоя, а потом вышла, оставив после себя лишь тонкий, почти незаметный след.
Марина покатила корзинку к овощному отделу. Ей хотелось взять свежих помидоров черри и пучок ароматного базилика. По залу гипермаркета мягко разливалась инструментальная мелодия, время от времени перебиваемая бодрыми объявлениями о скидках и акциях.
И в этот момент она услышала его голос.
— Я тебе еще раз повторяю: положи обратно. Ты на цену смотрела? Совсем с ума сошла такие макароны брать? Вон там желтые пачки лежат. Какая разница? В кастрюле все равно одинаково разварятся.
Голос прозвучал совсем близко — за соседним стеллажом с крупами. Марина застыла на месте. Сердце непроизвольно дернулось и на секунду будто подпрыгнуло к горлу. Это был не страх. Скорее старая, выученная телом реакция на до боли знакомые интонации: раздраженные, наставительные, уверенные в собственной правоте и не допускающие возражений.
Она осторожно выглянула из-за высокой стойки с консервами по акции.
В проходе стоял мужчина в серой потертой куртке, повернувшись к ней спиной. Эту куртку Марина узнала сразу: они покупали ее вместе еще примерно за год до развода. Она тогда уговаривала Сергея взять на размер больше, чтобы зимой поддевать теплый свитер. Теперь он сутулился, обеими руками держась за ручку тележки. В самой тележке сиротливо лежали сетка недорогого лука, две пачки самого простого творога и батон хлеба.
Напротив него стояла женщина.