Марина не сразу поняла, что перед ней та самая Оксана, из-за которой когда-то рассыпалась ее семья. Та выглядела совсем не так, как Марина невольно представляла себе все эти годы. Лицо у женщины было измученное, потускневшее. Редкие темные волосы кое-как перехвачены резинкой на затылке. На ней висел бесформенный пуховик, а из-под него выглядывали простые спортивные штаны. В руках Оксана сжимала упаковку итальянских спагетти и беспомощно переводила взгляд то на нее, то на мужа.
— Сергей, я просто думала вечером пасту приготовить… нормальную, чтобы не склеивалась, — негромко, почти виновато произнесла она. — У тебя же вчера после тех дешевых макарон живот разболелся.
— У меня он от нервов болел, а не от макарон, — резко бросил Сергей.
Он выдернул пачку у нее из рук и швырнул обратно на полку.
— Машину надо в сервис гнать, стойки потекли. Через неделю платеж по ипотеке. А ты тут итальянские спагетти рассматриваешь. Экономить надо, понимаешь? Возьми обычные перья и пошли. Мне завтра рано на смену вставать.
Марина застыла на месте, словно ее кто-то удержал за плечи. Она смотрела на бывшего мужа в тот миг, когда он чуть повернулся боком, и с неожиданной ясностью увидела, как сильно он изменился. Лицо осунулось, щеки поплыли вниз, под глазами легли темные глубокие тени. Волосы заметно поредели, в них проступила пепельная седина. В его сутулой спине, в тяжелых движениях, в сжатых губах чувствовалась не просто усталость, а какая-то давняя, въевшаяся безысходность.
И Марина невольно вспомнила другого Сергея — самодовольного, гладко выбритого, уверенного в собственной правоте. Того, что у нотариуса с холодной усмешкой говорил, будто уходит к настоящему счастью и начинает жизнь заново. Где теперь был этот надменный мужчина? Перед ней стоял человек, которого будто долго и методично перемалывали будни.
Оксана, не возражая, потянулась к нижней полке. Достала самые дешевые макароны в прозрачном шуршащем пакете и молча положила их в тележку. В этом движении было столько покорности, что Марине стало неловко. Так двигаются люди, которые спорили слишком много раз и давно поняли, что спор все равно ничего не изменит.
Проход вдруг показался Марине узким и душным. Ей захотелось отступить, тихо уйти, исчезнуть между рядами, чтобы не присутствовать при этой неприятной, жалкой сцене чужого семейного быта. Она осторожно шагнула назад, но маленькое колесико ее пластиковой корзинки предательски скрипнуло по плитке и ударилось о металлическую стойку.
Сергей обернулся мгновенно.
Их глаза встретились. На какую-то короткую секунду в его взгляде мелькнула растерянность. Он явно не сразу узнал в этой ухоженной женщине в дорогом пальто, с аккуратной укладкой и легким макияжем ту Марину, которую когда-то оставил. Будто пытался сопоставить прошлое и настоящее, но они никак не складывались в одну картинку.
Потом он понял.
Марина заметила, как резко изменилось его лицо. Кожа на шее начала наливаться краснотой, и эта краснота медленно поднялась к небритым щекам. Сергей сглотнул, выпрямился, словно хотел стать выше, шире, солиднее. И почти машинально встал так, чтобы загородить собой тележку, где сиротливо лежали лук, творог, батон и дешевые макароны.
Оксана тоже уловила перемену в его поведении и повернулась. Ее взгляд быстро скользнул по Марине — от кожаных сапог до шелкового шарфа, от безупречной прически до спокойного лица. В глазах Оксаны на миг вспыхнуло что-то горькое: то ли зависть, то ли усталое отчаяние, то ли понимание, что сравнение не в ее пользу.
Уходить теперь было бессмысленно. Да Марина и не видела причины прятаться. Она медленно вдохнула, расправила плечи и покатила корзинку к ним, останавливаясь на небольшом расстоянии.
— Здравствуй, Сергей, — сказала она ровно и доброжелательно.
В ее голосе не было ни злости, ни желания уколоть, ни торжества. Только спокойное признание факта: они встретились.
— Марина… — Сергей неожиданно сорвался на высокий хрипловатый звук, тут же кашлянул и заговорил нарочито низко: — Здравствуй. Какими судьбами?
— За покупками заехала, — ответила она. — Алина квартиру купила. Вот теперь выбираем шторы, люстры, потихоньку обустраиваемся. Я решила еще продуктов к ужину взять.
Марина слегка приподняла корзинку, где рядом с куском дорогого сыра лежала свежая форель. Она сделала это машинально, без намерения задеть бывшего мужа. Но все равно увидела, как его взгляд упал на покупки и как пальцы с силой впились в ручку тележки.
— Квартиру? — Сергей криво усмехнулся, пытаясь натянуть на лицо прежнее снисходительное выражение. — Небось в ипотеку влезли лет на тридцать? Смело. Особенно сейчас.
— На пятнадцать, — спокойно поправила Марина. — Но мы справимся. Основную часть первого взноса уже закрыли.
Она выдержала паузу и без нажима спросила:
— А вы как поживаете?