Я металась по спальне, не находя себе места.
— В собственной квартире я уже чувствую себя не хозяйкой, а какой-то бесплатной домработницей. И даже не дома, а будто в гостях у чужих людей. Твой брат просто устроился у нас на шее и прекрасно себя чувствует. Он не готовится, не занимается, не решает никаких вопросов — он развлекается. Месяц уже заканчивается. Скажи мне прямо: когда он уезжает?
Дмитрий устало провёл пальцами по переносице. По его лицу было видно: ссориться со мной ему не хотелось совершенно, но и идти против матери он боялся до дрожи.
— Вик, ну зачем ты всё так раздуваешь? — выдохнул он. — Ну привёл девчонку, да. Молодой парень, понятно же, кровь кипит. Согласен, поступил некрасиво, я с ним поговорю. Но куда я его сейчас выгоню? Мама каждый день звонит, чуть не плачет, переживает. В нашей деревне Кириллу вообще делать нечего, там тупик. Пусть хоть в городе освоится, людей посмотрит, к жизни привыкнет.
— Освоится за наш счёт? — я криво усмехнулась, чувствуя, как внутри всё сжимается от обиды. — Мы за эту квартиру ипотеку тянем, пашем без выходных, считаем каждую покупку! Почему я обязана жить в постоянном неудобстве?
— Потому что он мой брат! — Дмитрий тоже сорвался на повышенный тон. — Тебе что, жалко для него тарелки макарон и куска мяса? Виктория, откуда в тебе столько жёсткости? Это семья. Сегодня мы ему поможем, завтра, может, он нам руку протянет.
Этим всё и закончилось. Никакого решения, никаких выводов. Дмитрий демонстративно забрал подушку и ушёл спать в гостиную, к брату, будто специально показывая, чью сторону выбирает. А я до рассвета лежала лицом в подушку и плакала, окончательно понимая: муж меня не слышит.
На следующий день была суббота. Дмитрий с утра уехал по своим делам — нужно было отогнать машину на техобслуживание. Кирилл, как и всегда, дрых почти до обеда. Я наводила порядок на кухне, больше для того, чтобы занять руки и хоть как-то отогнать тяжёлые мысли.
Ближе к двум часам из гостиной раздался звонок телефона. Видимо, Кирилл спросонья не потрудился подключить наушники и включил громкую связь. Дверь была неплотно прикрыта, поэтому в тишине квартиры голос свекрови, Татьяны Сергеевны, прозвучал так ясно, будто она стояла рядом.
— Кирюша, сынок, привет! Ну что там у тебя? Как ты? — сладко защебетала она.
— Да нормально, мам, — сонно пробормотал Кирилл. — Спал. Тут Виктория вчера концерт устроила из-за того, что я девушку привёл. Орала, грозилась выгнать.
Я застыла возле раковины. Даже тарелка в руках перестала двигаться.
— Ах вот как! — голос Татьяны Сергеевны мгновенно стал другим: мягкость исчезла, и в нём прорезались резкие, почти базарные нотки. — Ишь какая командирша нашлась! Квартира-то наполовину Дмитрия, так что пусть не раскрывает рот слишком широко. А Дмитрий что? За тебя вступился?
— Да они там в спальне поорали, потом Дмитрий ко мне пришёл спать, — лениво ответил Кирилл. — Он нормальный. Сказал, чтоб я жил.
— Вот и умница мой Димочка, брата не бросает, — довольно хмыкнула свекровь. — Кирилл, ты на неё особо внимания не обращай. Главное — веди себя потише, совсем уж не наглей, а своих девиц лучше во двор выводи. Нам сейчас главное лето пересидеть. Я тут с тётей Ольгой поговорила: она обещала с сентября через своих знакомых пристроить тебя на склад в автоцентр. Там и зарплата приличная, и оформление официальное.
Кирилл сразу оживился:
— Серьёзно? Вот это тема. А жить я где буду?
— В каком смысле где? У Дмитрия и останешься, — сказала Татьяна Сергеевна так, будто речь шла о чём-то давно решённом и очевидном. — Зачем тебе деньги на съёмную каморку выбрасывать? У них целая комната свободна, диван хороший. Потихоньку устроишься, одежду себе купишь, потом и машину в кредит оформим. А Виктория побесится-побесится и привыкнет, никуда она не денется. Главное, что Дмитрий тебя поддерживает. Мы с отцом на следующих выходных к вам приедем: картошки привезём, мяса, закруток. Заодно остальные твои вещи захвачу — зимние куртки, обувь, чтоб потом туда-сюда не таскаться. Сядем с Дмитрием, спокойно поговорим, всё по-семейному решим.
Кирилл что-то радостно ответил, но до меня его слова уже не доходили. В ушах гудело, сердце било так сильно, будто хотело выскочить из груди.
«Вот тебе и сессия. Вот тебе и пересдача», — с холодной ясностью пронеслось у меня в голове.
Оказывается, меня всё это время нагло и очень расчётливо водили за нос. Свекровь с самого начала собиралась поселить любимого сыночка в нашей квартире надолго, если не навсегда. Дмитрию отводилась роль кормильца и спонсора, а мне — роль бесплатной поварихи, уборщицы и терпеливой прислуги. Самое страшное было даже не это. Хуже всего — Дмитрий, судя по всему, прекрасно понимал, к чему всё идёт, и был не против.
Я медленно опустила тарелку обратно в воду. Внутри будто что-то окончательно треснуло. Обида, которая душила меня все эти дни, вдруг исчезла, уступив место холодной, звенящей злости. В тот момент я очень чётко поняла: если сейчас не поставить жёсткую точку, моя прежняя нормальная жизнь закончится.
Но устраивать Кириллу очередную истерику я не стала. Это было бы слишком просто и бесполезно. Я решила действовать иначе. План сложился в голове почти сразу.
Всю следующую неделю я держалась удивительно спокойно. Даже ласково. Дмитрий, заметив, что я больше не пилю его из-за свинарника в гостиной и поведения брата, заметно расслабился. Видимо, решил, что я наконец «всё осознала» и смирилась. Кирилл же от такой безнаказанности окончательно распустился: мусор из гостиной уже расползался в коридор, а сам он даже не считал нужным здороваться со мной по утрам.
В пятницу вечером Дмитрий, сияя, сообщил:
— Вик, представляешь, завтра мама с папой приедут! Соскучились. Мама кучу гостинцев везёт: домашнюю картошку, банки с закрутками, свежее мясо. Посидим нормально, по-семейному, ужин устроим.
— Прекрасно, — ответила я и улыбнулась.
От этой улыбки Дмитрий почему-то насторожился.
— Я как раз приготовлю кое-что особенное, — добавила я спокойно. — Нам ведь действительно есть что обсудить, правда?
Наступила суббота. Полдень.
Звонок в дверь зазвенел резко, настойчиво, почти приказным тоном. Дмитрий поспешил открывать. На пороге стояла Татьяна Сергеевна, увешанная тяжёлыми пакетами, а за её спиной тяжело сопел свёкор, Алексей Михайлович. В руках он держал два огромных клетчатых баула, набитых до отказа куртками, свитерами, обувью и прочими вещами Кирилла.
— Ой, деточки, ну вот и мы! — с порога заголосила свекровь, бесцеремонно отодвигая сына плечом и проходя в прихожую. — Кирюша! Кирилл, выходи, мать приехала!
Кирилл вылетел из гостиной радостный, как ребёнок у ёлки. В коридоре тут же началась суета: пакеты раскрывали прямо на паркете, картошка перекатывалась в стороны, банки звякали друг о друга. Я стояла у кухонной двери, скрестив руки на груди, и молча наблюдала за этим победным въездом.
— Ну, Виктория, привет, — бросила мне Татьяна Сергеевна небрежный кивок, даже не подумав снять обувь. — Проводи-ка отца в гостиную, пусть пока баулы туда поставит. Кирилл, мы тебе и зимнее одеяло прихватили, и пуховик, чтобы осенью лишний раз не мотаться.
— А зачем Кириллу пуховик в июне? — ровным голосом спросила я, будто просто из вежливого интереса.
Татьяна Сергеевна на секунду сбилась, но тут же переглянулась с Дмитрием и натянула примирительную улыбку.