Там были три тарелки, четыре чашки и сковородка, покрытая толстым слоем застывшего жира.
Кирилл обнаружился в гостиной. Шторы были наглухо задвинуты, воздух в комнате стоял тяжёлый, спертый, вперемешку с запахом давно не проветренного помещения и грязных носков. Мой деверь развалился перед экраном в одних трусах, нацепив наушники, и с ожесточением уничтожал каких-то чудовищ в игре.
— Кирилл! — позвала я уже громче, подходя к нему почти вплотную.
Он дёрнулся, будто его застали на месте преступления, и поспешно стянул наушники на шею.
— А? Виктория, привет. Ты что-то говорила?
— Кирилл, почему после тебя вся посуда стоит грязная? И борщ… ты серьёзно съел всю кастрюлю?
— Да я просто голодный был, — протянул он, шмыгнув носом и глядя на меня с таким видом, будто ждал похвалы. — Борщ, между прочим, отличный получился. Наваристый, прям как у мамы. А посуду я собирался вымыть, честно. Просто заигрался… то есть, конспекты разбирал, времени совсем не заметил. Потом всё сделаю, ладно? Мне сейчас рейд закончить надо.
Я так сильно сжала пальцы, что ногти больно впились в ладони. Отвечать ему я не стала. Просто развернулась, ушла на кухню и сама перемыла всю эту гору. Скандал устраивать не хотелось. Я уговаривала себя потерпеть: в пятницу он сдаст последний экзамен, соберёт вещи и наконец уедет.
В четверг вечером я решила осторожно выяснить, как обстоят дела. За ужином, для которого мне снова пришлось нажарить целую гору котлет, причём добрая половина исчезла в Кирилле почти мгновенно, я как бы между прочим спросила:
— Ну что, Кирилл, завтра у тебя последний зачёт? На какое время поезд домой? Билеты уже купил? Татьяна Сергеевна, наверное, заждалась тебя, соскучилась.
Кирилл застыл с вилкой в руке. Потом он странно покосился на Дмитрия, а тот внезапно принялся с невероятным интересом рассматривать содержимое своей тарелки.
— Э-э… Виктория, тут, понимаешь, такое дело, — начал мямлить деверь, отводя взгляд в сторону. — Нам сегодня сообщили… В общем, по одному предмету у меня незачёт получился. Преподаватель попался ужасный, просто зверь какой-то. Сказал, что пересдача будет только через две недели.
Внутри у меня всё неприятно оборвалось и похолодело.
— И что это должно означать?
— Ну… мама сказала, что мотаться туда-сюда нет никакого смысла. Только деньги на дорогу тратить. Так что я, это… у вас ещё на пару недель останусь. Заодно здесь производственную практику закрою на местном предприятии. Староста меня на один завод устроил, надо будет только отчёты раз в три дня лично отвозить.
Я медленно повернулась к мужу.
— Дмитрий, ты об этом знал?
Дмитрий положил вилку на край тарелки и виновато улыбнулся, явно пытаясь заранее погасить назревающий конфликт.
— Вик, ну солнышко, Кирилл мне только сегодня днём сказал. Мы же не можем его на улицу выставить, правда? В общежитии ему летом всё равно продление не дадут, у него хвост по учёбе, а комендантша там строгая. Пусть поживёт ещё две недели, господи. Нам что, жалко тарелки супа для родного брата? Он же спокойный, сидит в комнате, никому не мешает…
Я смотрела на Дмитрия и ясно понимала: моего мнения в этой квартире опять никто даже не собирался спрашивать. Две недели. Ещё четырнадцать дней без нормального сна, с заваленной раковиной, опустевшими кастрюлями и ощущением, что в собственном доме мне больше негде уединиться. Я молча поднялась из-за стола и ушла в спальню, плотно прикрыв за собой дверь.
Почти сразу за стеной раздался бодрый голос Кирилла:
— Димон, ну что, в доту катнем, пока твоя спит?
К концу второй недели его пребывания я поймала себя на том, что после работы мне всё меньше хочется возвращаться домой. Раньше наша квартира была для меня местом покоя, тихой пристанью, где можно выдохнуть после тяжёлого дня. Теперь же она больше напоминала заброшенный филиал студенческого общежития.
Кирилл освоился окончательно. Та робость, которую он изображал в первые дни, исчезла так, будто её никогда и не было. Он спокойно расхаживал по коридору среди бела дня в одних боксерах и даже не думал смущаться моего присутствия. Гостиная превратилась в его личное княжество: диван больше никто не складывал, на ковре постоянно хрустели крошки от чипсов, а в воздухе намертво поселился запах пережаренных пельменей.
Распорядок у деверя был сугубо ночной. Просыпался он примерно к двум часам дня, когда мы с Дмитрием уже давно были на работе. Потом брёл на кухню, сметал всё съедобное, что находил в холодильнике и шкафах, оставлял после себя тарелки и кружки в раковине и снова усаживался за компьютер. Та самая «практика», о которой так переживала Татьяна Сергеевна, на деле сводилась к бесконечным виртуальным сражениям.
В пятницу вечером я вернулась домой с такой мигренью, что каждое движение отдавалось болью в висках. Я мечтала только о горячем душе, тишине и темноте. Но стоило открыть входную дверь, как я замерла на пороге. Из гостиной неслись громкая музыка и весёлый женский смех.
Я прошла в комнату и увидела Кирилла рядом с незнакомой кудрявой девушкой. Они вольготно развалились на диване. Вокруг валялись коробки из-под пиццы, а на журнальном столике стояли открытые банки пива.
— О, Виктория, привет! — радостно махнул мне рукой Кирилл, даже не подумав подняться. — Знакомься, это Мария. Мы в Тиндере списались. Мария, это Виктория, жена моего брата. Мы тут немного посидим, ладно? На улице дождь, гулять вообще не хочется.
Мария кокетливо улыбнулась и кивнула, будто уже получила разрешение. У меня начал дёргаться глаз. Я глубоко вдохнула, из последних сил удерживая себя от крика, и произнесла ледяным голосом:
— Кирилл, выйди со мной на кухню. На минуту.
Он поднялся крайне неохотно и поплёлся следом, недовольно бурча себе под нос:
— Ну чего ты начинаешь, Вик, нормально же сидели…
Как только кухонная дверь закрылась, я повернулась к нему.
— Кирилл, ты ничего не перепутал? Это не проходной двор и не студенческая общага, а наша квартира. Мы договаривались, что ты поживёшь здесь спокойно и закроешь свои учебные вопросы. Приводить сюда посторонних людей и устраивать посиделки с пивом — это уже за гранью. Будь добр, проводи свою подругу. Сейчас же.
Кирилл обиженно выпятил губы, но в его взгляде мелькнула уже не растерянность, а самая настоящая наглость.
— А что такого? Я вообще-то у брата в гостях. Имею право девушку привести. Ты мне не мама, чтобы мне правила устанавливать. Дмитрий бы мне и слова не сказал!
— Дмитрий здесь живёт не один, — отчётливо произнесла я. — У тебя пять минут, Кирилл. Если ты сам её не проводишь, я попрошу твою гостью уйти лично.
Мария ушла ровно через пять минут, громко хлопнув входной дверью. Кирилл после этого демонстративно заперся в гостиной и выкрутил звук в наушниках так, что глухие басы всё равно пробивались через стену.
Когда в девять вечера домой вернулся Дмитрий, его уже ждал настоящий скандал. Я вывалила на него всё, что копилось во мне эти недели: и бессонные ночи, и постоянно пустой холодильник, и продукты, на которые уходила едва ли не половина нашего бюджета, и сегодняшнюю нахальную гостью в нашей гостиной.
— Дмитрий, я больше так не могу! — сказала я, едва сдерживая слёзы, и начала ходить по спальне из угла в угол.