Он по-прежнему перечислял пункты так, будто уже подписал договор: контроль над финансами, замена упаковочной линейки, отчёты каждую неделю. При этом неторопливо загибал ухоженные пальцы с безупречным мужским маникюром.
Я дала ему договорить до конца. Не перебивала. Не торопила. А потом спокойно спросила:
— Виктор Сергеевич, скажите, пожалуйста, какую доходность показал ваш фонд за прошлый квартал?
Он обернулся ко мне. Впервые за три часа посмотрел прямо, не скользнул взглядом мимо. На лице у него было такое выражение, словно внезапно заговорил предмет мебели.
— А вам какое до этого дело?
— Самое прямое, — ответила я всё тем же ровным тоном. — Вы предлагаете взять под контроль наши финансы. Мне хотелось бы понимать, насколько результативен человек, который собирается ими управлять.
В переговорной повисла тишина. Виктор расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке, будто ему вдруг стало тесно.
— Двенадцать процентов, — произнёс он наконец.
— За год? — уточнила я.
— За квартал.
— А годовой показатель?
Он выдержал паузу. Слишком длинную для человека, который только что так уверенно раздавал указания. Потом провёл ладонью по подбородку.
— Это внутренняя информация.
— У нас четырнадцать процентов по году. И эти данные не засекречены, — сказала я и замолчала.
Анатолий Михайлович негромко кашлянул в кулак. Со стороны это выглядело вполне прилично, но я уловила: он усмехнулся. Старый лис понял, куда я веду, ещё до того, как вопрос был задан.
Виктор посмотрел на меня уже иначе. Недолго — секунду, может две. Затем снова повернулся к Дмитрию. Но прежняя гладкая самоуверенность дала тонкую трещину. Почти незаметную, но она была.
Когда Виктор начал изображать на доске свою «стратегию входа» — стрелки, прямоугольники, сокращения, — Юлия пересела ближе ко мне. Рисовал он эффектно, уверенной рукой. Только после моего вопроса стрелки у него почему-то стали короче.
Юлия наклонилась почти к самому уху:
— Марина Алексеевна, я подняла информацию по его фонду. Два года назад они заходили в логистическую фирму. Там среди учредителей была женщина, Ольга. За полгода он её вытеснил. Потом был суд, она проиграла. У него очень дорогие юристы.
Я едва заметно кивнула.
— И это не единичный случай, — продолжила Юлия почти шёпотом, но каждое слово я слышала отчётливо. — За пять лет — три компании. Во всех среди собственников были женщины. Схема одинаковая: он входит, забирает управление, меняет руководство, потом перепродаёт актив.
Три компании. Пять лет. Три женщины, которые годами поднимали своё дело, а лишались его за несколько месяцев.
— Спасибо, Юлия, — тихо сказала я.
Виктор тем временем закончил чертить, развернулся к Дмитрию и опёрся обеими ладонями о стол.
— Итак, думайте. Даю вам сутки. Потом предложение изменится. И условия станут жёстче.
Дмитрий молчал. Он смотрел на меня.
И остальные тоже смотрели на меня: четверо членов совета, Юлия, даже люди Виктора из юридической службы.
Все, кроме самого Виктора. Он по-прежнему обращался к Дмитрию. К тому, кого считал главным.
Я поднялась.
Не резко. Не демонстративно. Просто медленно собрала бумаги, взяла папку и пошла вдоль длинного стола. Мимо Юлии — она коротко кивнула. Мимо юристов Виктора — те проводили меня настороженными взглядами. Мимо членов совета — Анатолий Михайлович, самый старший из них, чуть заметно улыбнулся.
Кресло во главе стола пустовало. Большое, кожаное, с высокой спинкой. За восемь лет Дмитрий ни разу в него не сел. Ни единого раза. Он прекрасно знал, кому принадлежит это место.
Я заняла его.
Села, положила перед собой папку и сцепила пальцы. Ладони были сухими, ногти — короткими, без лака. Ни колец, ни часов. Ничего показного. Только завод за окнами и шестьдесят два процента акций, лежащие в сейфе.
Виктор вскинул брови.
— Это что за перестановка?
Усмешка ещё держалась у него на лице, но стала тонкой, почти натянутой.
— Виктор Сергеевич, — произнесла я голосом, которым все эти годы вела переговоры, подписывала договоры, брала людей на работу и увольняла тех, кто не справлялся. — Меня зовут Марина Алексеевна. Я основала это предприятие. Мне принадлежит шестьдесят два процента акций. Контрольный пакет.
В комнате стало так тихо, что за стеной отчётливо слышался ровный гул компрессора в цеху. Он гудел так с первого дня. Все эти годы.
Виктор моргнул. Потом ещё раз. Его лицо менялось медленно: усмешка исчезла, и вместо неё появилось совсем другое выражение. Не испуг. Не смущение. Расчёт.
— Подождите, — он выпрямился. — Как это — владелица? Дмитрий ведь генеральный директор.
— Дмитрий — наёмный генеральный директор. Очень сильный управленец, который работает с нами восемь лет. А контрольный пакет принадлежит мне. С самого начала.
Я раскрыла папку. Наверное, все три часа Виктор был уверен, что внутри лежат протоколы, заметки или ещё какая-нибудь «секретарская» мелочь.
Но там было четырнадцать страниц. Итоги нашей проверки его фонда. Юлия готовила эти материалы две недели.
— Три компании за пять лет, — сказала я. — В каждой среди владельцев были женщины. Во всех трёх случаях вы получали контроль, меняли руководство и перепродавали бизнес в течение года. Ольга Сергеевна, логистика, двадцать четвёртый год. Татьяна Игоревна, пищевое производство, двадцать третий. Светлана Андреевна, оптовая база, двадцать второй.
Лицо Виктора налилось тяжёлой краснотой, а у виска отчётливо вздулась жила.