Толстые стены этого дома будто впитали в себя дыхание прежних десятилетий: тишину широких лестничных клеток, запах старого дерева и ту особую основательность, которую уже почти не встретишь в новых зданиях.
Ольга поднялась на четвертый этаж в старом лифте, остановилась перед знакомой дверью и нажала на звонок. Открыла ей сама Светлана Андреевна.
Свекровь выглядела, как всегда, безупречно. Стройная, собранная, с аккуратной укладкой волосок к волоску, в дорогом домашнем костюме, она производила впечатление женщины, которая даже дома не позволяет себе расслабиться. В ее взгляде, чуть прищуренном и холодном, сразу мелькнули и недоверие, и привычное чувство собственного превосходства.
— Ольга? Вот уж не ожидала. Дмитрий мне ничего не говорил о вашем визите. Ну что ж, проходи.
— Здравствуйте, Светлана Андреевна, — спокойно ответила Ольга. — Я приехала одна. Нам нужно поговорить.
Они прошли в гостиную. Светлана Андреевна устроилась в своем неизменном кресле с высокой спинкой, словно на троне, и небрежным движением указала невестке на диван. Ольга села, но тянуть время не стала.
— Я узнала про субботу, — начала она, стараясь удерживать голос ровным. — Вы устроили Дмитрию праздник, даже не посоветовавшись с нами.
Свекровь слегка приподняла брови.
— А что, собственно, надо было обсуждать? У моего сына день рождения. Я его мать и хочу сделать ему приятное. Или теперь это считается чем-то недопустимым?
— Нет, конечно, — Ольга медленно покачала головой. — Но у нас с Дмитрием уже были свои планы. Я внесла задаток за домик за городом. Мы собирались провести этот день спокойно, в узком кругу, только своей семьей.
— Своей семьей? — Светлана Андреевна произнесла эти слова так, будто они показались ей особенно нелепыми. — Дорогая моя, семья — это не только ты, Дмитрий и Алина. Семья — это еще и я. Его сестра, ее муж, дети. Родные тети, дяди. Ты что, хочешь отрезать его от близких людей? У нас всегда было принято отмечать такие даты вместе. Дмитрий вырос среди этих традиций, и я не собираюсь смотреть, как их кто-то разрушает.
Ольга почувствовала, как внутри поднимается горячая волна раздражения. Но она только сильнее сжала пальцы на коленях, заставляя себя не сорваться.
— Я не собираюсь ничего разрушать. Я лишь хочу, чтобы с нами считались. Чтобы учитывали не только ваше желание, но и мнение Дмитрия. И мое тоже. Вы ведь даже не спросили, хочет ли он сам такого праздника. Просто все решили — за него и за нас.
Лицо Светланы Андреевны стало жестче.
— Я решила? — переспросила она ледяным тоном. — Между прочим, я беспокоюсь о собственном сыне. Ты вообще видела, как он выглядит? Бледный, замученный, выжатый. Ему нужно развеяться, встретиться с людьми, нормально посидеть в ресторане, а не мерзнуть где-то в лесу у костра, словно непонятно кто. К тому же, Ольга, я все беру на себя. Ресторан оплатила я. Торт заказала и оплатила я. Вам бы спасибо сказать, что я избавила вас от хлопот, а ты пришла рассуждать со мной о каких-то границах.
— Мы ценим вашу помощь, — с трудом произнесла Ольга, — но…
— Никаких «но», — резко оборвала ее Светлана Андреевна. — В субботу все собираются в «Провансе» к трем часам. Очень надеюсь, что вы придете в приличном виде. Дмитрий уже сказал, что будет. Если, конечно, ты не начнешь в последний момент его отговаривать. Мне бы не хотелось, чтобы из-за твоих капризов мой сын выглядел неловко перед гостями.
В этот момент Ольга окончательно поняла: продолжать бессмысленно. Свекровь не слушала ее и не собиралась слушать. Она воспринимала только собственные доводы, а все остальное для нее было шумом.
Выйдя из квартиры Светланы Андреевны, Ольга сразу набрала Дмитрия. Он не ответил. Тогда она написала ему сообщение: «Я была у твоей мамы. Разговор ничего не изменил. Она не собирается отменять ресторан. Я злюсь и очень расстроена. Вечером нам нужно серьезно поговорить».
Ответ пришел лишь спустя час: «Я на совещании. Давай обсудим дома. Только не сейчас».
Ольга вернулась в пустую квартиру. В груди стоял тяжелый ком, от бессилия хотелось расплакаться, но слезы почему-то не шли. Вместо них появилось другое чувство — холодное, ясное, почти жесткое решение.
Она понимала: если они и в этот раз молча проглотят ситуацию, дальше станет только хуже. Светлана Андреевна убедится, что может распоряжаться их жизнью как угодно, и будет делать это снова и снова. Дело уже было не в одном дне рождения. На кону стояло будущее их семьи. Их право самим решать, как жить, куда ехать, кого приглашать и какие традиции создавать.
Ольга вспомнила о своей матери, Марии Сергеевне. Та жила в другом городе и никогда не лезла в их семейные дела, всегда повторяя, что у взрослых детей должна быть собственная жизнь. Сейчас Ольге особенно остро захотелось услышать ее голос.
Она позвонила матери и, едва та ответила, не выдержала — расплакалась.
— Мам, она снова… — начала Ольга сквозь всхлипы.
— Тише, доченька, тише, — голос Марии Сергеевны был ровным и теплым. — Дыши. А теперь рассказывай с самого начала.
Ольга выложила все: ресторан, «сюрприз», разговор со свекровью, Дмитрия, который, похоже, опять готов уступить, и собственные планы, перечеркнутые одним чужим решением.
Мария Сергеевна долго молчала, а потом спросила:
— И чего ты сама хочешь?
— Я хочу, чтобы мы поехали за город. Так, как договаривались. Но Дмитрий боится скандала.
— Дмитрий взрослый мужчина, — сухо сказала мать. — Переживет. А ты, Оля, подумай о другом: ты готова всю жизнь прожить под тенью его матери? Если сейчас не обозначить предел, она и дальше будет вами командовать. Вы с Дмитрием — отдельная семья, а не приложение к ее квартире. Только говорить с ним нужно не как обиженная жена, а как равный партнер. Не ставь ультиматум. Предложи выход. Такой, который устроит вас обоих. Но если он снова выберет маму… тогда тебе придется сделать уже более серьезные выводы.
Слова прозвучали жестко, зато честно. Ольга постепенно успокоилась, вытерла лицо и стала обдумывать, как построить разговор с мужем.
Вечером, когда Дмитрий вернулся домой, она не встретила его упреками. Не повысила голос, не стала бросать обидные фразы. Напротив, говорила тихо, но твердо:
— Дмитрий, давай сядем и спокойно все обсудим. Без крика и взаимных претензий. Просто как муж и жена.
Он устало кивнул. Они прошли на кухню, сели друг напротив друга, и Ольга начала:
— Я сегодня была у твоей мамы. Она нас не слышит и слышать не хочет. Для нее главное — показать своим подругам, какая она заботливая мать.