— Дмитрий Сергеевич, немедленно уберите эту девчонку из состава, иначе я на сцену не выйду, и тогда ставьте свою премьеру без меня! До третьего звонка остался час. Если через пять минут всё не будет решено, я уезжаю домой!
Ирина Николаевна Верховская застыла в центре гримёрной, закутанная в алый шёлковый халат. В вытянутой руке она держала длинный мундштук так, будто это была тонкая рапира. Народная артистка Украины, шестидесяти восьми лет, ослепительная и пугающе величественная, с высокой укладкой и россыпью бриллиантов на пальцах, от которых под лампами гримёрки вспыхивали резкие холодные блики. Субботний вечер, шесть часов, городской драматический театр. Ровно через час должна была начаться премьера «Вишнёвого сада» — спектакля, за который вся труппа билась последние два месяца.
Режиссёр Дмитрий Сергеевич Рощин, слегка полысевший, в помятом пиджаке и с неизменным карандашом за ухом, нервно промокал лоб носовым платком.
— Ирина Николаевна, милая, давайте без крика, прошу вас. Виктория появляется всего в одной сцене третьего акта, вы же сами знаете. Роль там почти крошечная.
— Вот именно, что знаю! — резко бросила Верховская. — И прекрасно помню, что в третьем акте она стоит у меня за спиной и смотрит. Просто стоит и смотрит!
В углу, на низенькой табуретке, сидела двадцатитрёхлетняя Виктория Лаптева. На ней было скромное серое платье, русые волосы туго стянуты назад, глаза широко раскрыты от напряжения. На коленях она сжимала тонкую папку с текстом своей роли и старалась сделаться незаметной, почти раствориться в стене. Но каждое слово всё равно долетало до неё.
— Ирина Николаевна, — негромко произнесла Виктория. — Я на вас не смотрю. Я просто играю так, как написано в пьесе.
— Ты играешь так, будто уверена, что у тебя выходит лучше, чем у меня!
— Простите?
— Я была на репетиции во вторник! Зал хлопал не мне, а тебе! — Верховская стремительно обернулась к режиссёру. — Дмитрий, она ломает мне весь спектакль.
В дверь гримёрной осторожно заглянула помощница режиссёра Полина — совсем молодая, взъерошенная, с рацией, прицепленной к поясу.
— Дмитрий Сергеевич, билетёры передали: зал набит полностью. Губернатор уже прибыл. Журналисты ждут в фойе.
— Спасибо, Полина. — Рощин на мгновение прикрыл глаза, будто собираясь с силами. — Ирина Николаевна, скажите прямо, чего вы добиваетесь?
— Чтобы эту девочку немедленно сняли. Из состава, из афиши, из спектакля. — Верховская указала мундштуком в сторону Виктории. — Пусть её играет кто угодно. Хоть костюмерша.
Виктория побледнела, но слёз не показала. Она аккуратно опустила папку на колени, расправила плечи и подняла взгляд на режиссёра, обращаясь к нему уже по имени-отчеству.