Мобильный дрогнул от вибрации около половины девятого вечера.
Я в этот момент сидела над тетрадями: восьмой класс, контрольная работа по алгебре. Дмитрий устроился напротив и смотрел матч. Самый обыкновенный вечер. За двадцать шесть лет таких вечеров накопилось целая жизнь: стопки тетрадей, включённый телевизор, чайник на кухне и две чашки рядом.
Уведомление пришло в мессенджере. Аккаунт был мне незнаком. На фотографии профиля — молодая женщина с длинными наращёнными ногтями, снимает себя в зеркале. Губы сложены бантиком. Имя — Маргарита. Ни фамилии, ни общих знакомых.
Я открыла сообщение.
«Ирина, здравствуйте. Я не хочу причинять вам боль, но вы имеете право знать правду. Дмитрий уже три года со мной. Он давно вас не любит. Отпустите его. Вы ведь умная женщина и сами всё понимаете. Не мучайте ни себя, ни его».
Я сняла очки. Машинально вытерла стёкла краем домашней кофты — эта привычка осталась у меня ещё со студенческих времён. Когда нужно было собраться с мыслями, руки сами тянулись к оправе. Потом снова надела очки и перечитала текст.
Три года. Она написала именно так: три года.
Дмитрий сидел в четырёх метрах от меня и вместе с комментатором возмущался решением судьи. Он даже не заметил, что именно я читаю. Впрочем, в последнее время он вообще почти ничего не замечал. Я могла бы подняться, выйти из комнаты и хлопнуть дверью — он, наверное, повернул бы голову только во время рекламы.
А я замечала. Уже давно.
Первый раз всё открылось мне в феврале. Три месяца назад. Это был обычный вторник.
После ужина Дмитрий задремал на диване. Я тогда ещё подумала: устал человек, пусть отдохнёт. Котлеты он похвалил, добавки попросил дважды. Нормальный муж. Нормальный вечер.
Телефон он оставил на кухонном столе. Экраном вниз. Он всегда так его клал, и раньше я не придавала этому значения — как не задумываешься о дыхании человека рядом. Ну привычка и привычка. У каждого они свои. Я вот очки протираю без конца.
Но в тот вторник что-то меня словно подтолкнуло. Я мыла сковородку, обернулась — и увидела, как сквозь стеклянную столешницу мигнул экран. Пришло уведомление. Я перевернула телефон.
Сообщение было от «Маргариты». Возле имени стояло красное сердечко. Текст короткий: «Когда приедешь? Скучаю. Купи вино, как в прошлый раз. Белое сухое».
Дмитрий не поставил автоблокировку. Экран продолжал светиться. Я просто коснулась его пальцем.
Открылся чат. Я стала листать вверх. Потом ещё выше. И ещё. Читала минут двадцать, пока из комнаты доносился его ровный храп. Спокойный, уверенный храп человека, которому нечего бояться.
Переписка тянулась три года. Началась она в ноябре две тысячи двадцать третьего. Там были снимки из ресторанов — я узнала итальянское заведение в центре, куда мы с ним ни разу не заходили. Были букеты. Не дешёвые цветы из ближайшего супермаркета, а композиции из салона с фирменной лентой, по три-четыре тысячи гривен за штуку. Судя по датам — почти каждую неделю.
Её он называл «малыш». А меня — «Ира». Двадцать шесть лет одно и то же: «Ира, купи хлеб», «Ира, погладь рубашку», «Ира, я в командировку, вернусь в четверг».
Командировки. Две в месяц. Иногда три. Раньше я ещё удивлялась: зачем инженеру по вентиляции столько мотаться? Он же не монтажник, а проектировщик, работает за компьютером. Но Дмитрий говорил уверенно: «Объекты, Ир, объекты. Надо на месте смотреть». И я соглашалась.
Теперь соглашаться было не с чем. Перед глазами лежало настоящее расписание: среда-четверг — «Маргарита, буду к семи, закажи суши». Каждую неделю. Чётко, как школьный график уроков: первый, второй, третий. Только вместо алгебры — чужая квартира.
Я сделала три снимка экрана. Самые явные: с датами, с его обращениями, с названием ресторана. Отправила их себе на запасную электронную почту, о которой Дмитрий не знал. Закрыла переписку. Положила телефон на то же место. Экраном вниз.
И снова села проверять тетради.
Руки у меня не тряслись. Нет. Но вдруг я заметила, что ставлю четвёрки там, где ученики честно заслужили тройки. Пришлось исправлять оценки — красной ручкой поверх красной ручки.
Нет, мне не было безразлично. Внутри всё провалилось, сжалось, перекосилось, будто в горле застряла кость. Но рухнуть я себе не позволила. Не на кухне. Не в одиннадцатом часу вечера. И уж точно не с непроверенными работами на столе.
Я завуч. Тридцать лет в школе. Я привыкла разбирать задачи по порядку: сначала собрать факты, затем сделать выводы, потом действовать. Истерика в таком плане не предусмотрена.
Через неделю Дмитрий снова уехал в «командировку». На этот раз — Полтава, объект на заводе, вернётся в пятницу. Я, как всегда, собрала ему еду в контейнеры: котлеты, гречку, бутерброды в дорогу. Он поцеловал меня в макушку.
— Спасибо, Ир. Что бы я без тебя делал.
Без меня ты бы ел суши с Маргаритой. Но вслух я ничего не сказала.
Дмитрий взял с собой ноутбук, а планшет оставил дома. Старый, с трещиной в углу. Он то ли забыл, что планшет синхронизирован с телефоном, то ли просто не допустил мысли, что я в него загляну. За двадцать шесть лет я ни разу не проверяла его устройства. А зачем? Я ведь доверяла.
Вечером я включила планшет. Открыла мессенджер. Чат с Маргаритой нашёлся сразу — это уже не стало неожиданностью. Тогда я начала просматривать список переписок дальше. Не из любопытства. Мне нужно было понять весь масштаб происходящего и собрать полную картину.