Это был как раз тот отрезок их отношений с Дмитрием, который Мария когда-то считала самым счастливым: розы охапками, долгие прогулки, его восторженные признания, обещания носить ее на руках и уверения, что кроме нее в его сердце никогда никого не было.
Мария медленно подняла взгляд на свекровь. Глаза у нее стали холодными, почти стеклянными.
— Внук подруги, Ирина Сергеевна? — произнесла она негромко, но так, что за столом сразу стало не по себе. — Очень интересно. Чьей именно подруги?
Ирина Сергеевна побледнела, но, поняв, что отступать уже поздно и тайна фактически раскрыта, вдруг выпрямилась. В ее лице появилась упрямая, почти торжествующая жесткость.
— Это сын Дмитрия! — выпалила она с вызовом, словно объявляла не позорную семейную тайну, а великую правду. — Его родной ребенок! От Татьяны! От той самой девушки, которую он десять лет назад потерял по собственной глупости, променял на… на твои амбиции и вашу блестящую жизнь!
Мария перевела глаза на мужа.
Дмитрий сидел неподвижно. Лицо у него стало серым, губы приоткрылись, будто он хотел что-то сказать, но не мог найти воздуха. Он смотрел то на мальчика, то на мать, потом опускал взгляд на свои руки и снова поднимал его на жену. По этому растерянному, почти испуганному выражению Мария поняла главное: он и правда не знал.
— Мария… Мария, подожди, выслушай меня, — Дмитрий резко вскочил, стул с грохотом отлетел назад. Он кинулся к ней и попытался удержать за руки. — Я клянусь, я ничего не знал! Вообще ничего! Татьяна мне не говорила! Я был уверен, что мы просто расстались, понимаешь?
Мария спокойно, без рывка, но с такой силой убрала руки, что он не смог ее удержать.
— Сейчас меня меньше всего волнует, что ты не был в курсе существования сына, Дмитрий, — тихо, но очень жестко сказала она. — Меня волнует другое. Десять лет назад ты провожал меня до подъезда, смотрел мне в глаза, говорил о вечной любви, а потом садился в машину и ехал к другой женщине. Значит, наш прекрасный, образцовый брак с самого начала стоял на лжи. На твоей двойной жизни. На том, что ты долго выбирал между двумя женщинами и просто сделал ставку на одну из них.
Она больше ничего не добавила. Подошла к аниматору, взяла за руку семилетнюю дочь, подняла со стула сумочку и только у выхода обернулась.
— Продолжайте праздник. Как выяснилось, ваша семья куда обширнее, чем я предполагала.
После этих слов Мария вышла из ресторана, оставив за собой тишину, в которой будто осыпались остатки ее прежней жизни.
Ирина Сергеевна, еще не успев осознать масштаб катастрофы, шагнула к сыну. Она ждала совсем другого финала: сейчас Дмитрий растроганно обнимет найденного сына, потом благодарно прижмет к себе мать, которая, как ей казалось, наконец открыла ему глаза.
Но Дмитрий повернулся к ней медленно. На его лице была такая ярость, что Ирина Сергеевна невольно отступила на шаг.
— Ты что натворила?! — выдохнул он хрипло, уже не думая ни о гостях, ни о приличиях. — Зачем ты привела сюда ребенка у меня за спиной? Почему нельзя было сказать мне нормально? Без спектакля, без посторонних, не в день нашего юбилея? Можно было поговорить со мной лично, дать мне время, все обсудить по-человечески!
Ирина Сергеевна открыла рот, намереваясь произнести привычное: «Я же хотела как лучше», но Дмитрий не позволил ей вставить ни слова.
— Для чего ты устроила этот мерзкий сюрприз прямо при Марии? — его голос сорвался, перекрыв негромкую музыку в зале. — Ты понимаешь, что только что собственными руками уничтожила мою жизнь?
Он резко развернулся и почти бегом направился к выходу вслед за женой. А Ирина Сергеевна осталась стоять посреди ресторана, среди недоеденных блюд и замерших гостей. Ее многолетняя уверенность в собственной правоте впервые дала глубокую, болезненную трещину.
Мария вскоре подала на развод. Дмитрий без споров собрал вещи и снял отдельную квартиру в другом районе города.
Однако прятаться от случившегося он не стал. Не пытался отрицать очевидное и не перекладывал ответственность на других. Он сам согласился на ДНК-тест, и результат подтвердил родство. После этого Дмитрий официально признал мальчика своим сыном, привлек сильных юристов, чтобы грамотно решить вопрос с достойными алиментами, и начал осторожно, постепенно налаживать контакт с ребенком. Он понимал: мальчик не виноват ни в лжи взрослых, ни в старых ошибках.
Тем временем Ирина Сергеевна решила, что теперь настал ее час. Она принялась настойчиво сводить Дмитрия с Татьяной, звонила ему по нескольку раз в день, рисовала картины «настоящей семьи» и убеждала, что судьба наконец все расставила по местам.
Но реальность оказалась для нее куда жестче ее фантазий.
Сначала Дмитрий приехал к матери домой. Он не повышал голоса, не метался по комнате, не оправдывался. Просто встал перед ней и, глядя прямо в глаза, оборвал все ее надежды одной фразой:
— Запомни раз и навсегда.