— Переобувайся быстрее и иди к столу, у нас сегодня вроде как торжество, — оживлённо затараторила она.
— Торжество? По какому поводу? — ровно уточнила Наталья, бережно поставив сумку на банкетку возле двери.
— Ольга Сергеевна принесла нам потрясающий сервиз из чешского стекла, представляешь? Такая красота, глаз не отвести! — защебетала Марина и, подхватив мать за руку, потянула её в гостиную. — А ещё Андрей наконец-то добился своей премии, вот мы и решили курицу запечь, торт взять. Ты, кстати, деньги уже перевела? Я в приложении смотрела — сумма на счёте пока не изменилась.
В просторной светлой комнате за разложенным столом величаво расположилась сватья. На Ольге Сергеевне был изумрудный вязаный кардиган, а у плеча поблёскивала крупная серебряная брошь. Рядом, развалившись на стуле с видом довольного хозяина жизни, сидел Андрей и неторопливо резал сырокопчёную колбасу почти прозрачными кружочками.
— Ах, Наталья Павловна пожаловала, наша неутомимая работница! — протянула Ольга Сергеевна, картинно отставив в сторону пухлый палец с рубиновым кольцом. — Проходите, дорогая, садитесь, пока всё тёплое. Мы тут как раз с молодыми говорили, как удачно они устроились. Район какой, воздух какой! Всё-таки своё надёжное жильё — фундамент нормальной жизни. Не то что раньше: ютились где придётся, по чужим углам перебивались.
— Квартира и правда хорошая, — Наталья не села, а осталась стоять у входа в комнату. — Светлая, сухая, тёплая. Потолки высокие, планировка удобная. Такая, что законный владелец должен каждый день радоваться.
— Так мы же для себя брали, надолго, можно сказать, на всю жизнь! — самодовольно усмехнулся Андрей и подмигнул Марине. — Мам, вы наличными принесли или Марине на карту сбросите? У нас завтра списание по графику. Если до полуночи счёт не пополнить, банк насчитает пеню, а портить кредитную историю совсем не хочется.
— Я принесла кое-что полезнее денег, Андрей, — тем же спокойным тоном сказала Наталья.
Она расстегнула папку, вынула сложенный пополам документ и, сделав несколько шагов к столу, положила листы прямо на скатерть — между блюдом с запечённой курицей и хрустальной конфетницей.
— Посмотрите, когда будет желание. Там очень любопытные цифры и фамилии указаны.
Марина первая потянулась к бумагам. Её взгляд скользнул по синей отметке из Государственного реестра вещных прав на недвижимое имущество, и лицо у неё сразу побледнело. Румянец исчез с щёк так быстро, будто его стёрли мокрой тряпкой. Она испуганно подняла глаза на мужа и прикусила губу.
— Мама… что это? — выдавила она еле слышно. — Откуда у тебя такая бумага?
— Официальная выписка из реестра, доченька, — Наталья смотрела на Марину прямо, не повышая голоса. — Получила вчера вечером через государственный сервис. И теперь мне очень хочется услышать объяснение: почему после шести лет моих ежемесячных платежей собственником этой квартиры значится Ольга Сергеевна, а твоего имени нет даже где-нибудь в примечании?
Тишина упала на комнату тяжёлая, липкая. На несколько секунд замерли все. Даже звон посуды, смех и разговоры будто провалились куда-то вниз. В этой тишине стало отчётливо слышно, как на кухне из плохо закрученного крана размеренно капает вода.
Андрей резко дёрнулся, вырвал лист из рук жены, пробежал глазами строки и шумно выдохнул. Лицо его налилось краснотой до самых корней волос.
— Мам, ну вы что, слежку решили устроить за своими же? — начал он с напором, явно стараясь говорить уверенно. — Это обычная юридическая формальность! Вы взрослая женщина, должны понимать, как всё работает. У меня тогда висел непогашенный автокредит, Марине без нормального официального стажа банк такую сумму ни за что бы не одобрил. Моя мама, между прочим, пошла на серьёзный риск: оформила всё на себя, чтобы мы с ребёнком не остались на улице!
— И в чём именно заключался риск твоей мамы, Андрей? — Наталья медленно перевела взгляд на сватью.
Ольга Сергеевна сидела с каменным лицом и нервно крутила пальцами цепочку на шее.
— Риск стать единственной владелицей двухкомнатной квартиры улучшенной планировки в центре города? Квартиры, за которую чужая мать шесть лет подряд без единой задержки отдавала свои честно заработанные тринадцать с половиной тысяч гривен каждый месяц?
— Не смейте разговаривать со мной в таком тоне, милочка! — наконец обрела голос Ольга Сергеевна и высокомерно вскинула подбородок. — Я мать и думала о будущем своего сына. Кто знает, как у молодых повернётся семейная жизнь? Сейчас люди через пару лет разбегаются, потом имущество по судам делят. А квартира покупалась для нашей семьи, вам ясно? Мы с Андреем родные люди, нам между собой делить нечего.
— Вот как, — горько усмехнулась Наталья. — Значит, вы защищали интересы сына. Андрей, видимо, защищал интересы своего автомобиля. А моя родная дочь все эти годы помогала вам вычищать карманы собственной матери, прекрасно понимая, что в этой квартире она всего лишь временная жиличка, которую в любой момент можно попросить на выход.
— Мама, хватит орать при всех! — Марина вдруг сорвалась на высокий, почти истерический крик.
Она вскочила из-за стола, скомкала салфетку в кулаке и зло посмотрела на мать.
— Какая тебе вообще разница, на кого оформлена эта несчастная бумажка? Мы здесь живём! Мы пользуемся этой квартирой! Ольга Сергеевна сказала, что потом напишет дарственную на Костика или завещание оформит. Ты кому помогала — чужому человеку с улицы или собственной дочери и внуку, чтобы они не таскались по съёмным квартирам?
— Я платила за твоё жильё, Марина, — жёстко, по слогам произнесла Наталья.
Она смотрела на дочь так, будто впервые видела перед собой этого человека.
— Шесть лет я ходила в заштопанных колготках и донашивала старые пальто, чтобы у тебя был свой угол. Такой угол, который никто не сможет у тебя отнять. А ты вместе со своей новой роднёй всё это время держала меня за бесплатную прислугу и удобную дойную корову, которая должна оплачивать красивую жизнь твоей свекрови.
— Ой, не надо изображать из себя нищую страдалицу! — ядовито фыркнула Ольга Сергеевна, поднимаясь из-за стола и складывая руки на полной груди. — Не обеднели вы от этих денег. Зато внук растёт в нормальном доме, в тепле, чистоте и уюте. Нашлась благодетельница, которая теперь куском хлеба родным детям попрекает! Если вам было так жалко помогать собственной дочери, сказали бы сразу. Мы бы нашли другие варианты.
— Вот и находите, — холодно ответила Наталья. — И начинать можете прямо с сегодняшнего дня.