— На днях мы с Дмитрием обсудили всё на семейном совете и пришли к общему мнению: Егор первое время поживёт в твоей новой однокомнатной квартире на набережной. Парню нужно закрепиться в нашем городе, подыскать нормальную работу, а ваше жильё всё равно стоит закрытым и никакой пользы не приносит. Ключи мы ему уже, можно сказать, пообещали, так что вопрос почти решён, — холодно сообщила Тамара Викторовна, с видом хозяйки усаживаясь за мой кухонный стол.
Произнеся это, свекровь положила передо мной незаполненный бланк заявления на временную регистрацию. В строке «Собственник» её широким, уверенным почерком уже была вписана моя девичья фамилия. В каждом жесте Тамары Викторовны чувствовалась давняя профессиональная привычка бывшей заведующей большой городской библиотекой: раздавать формуляры с царственным видом и ожидать, что все вокруг немедленно подчинятся установленному ею порядку.
Двадцатисемилетний Егор, родной племянник моей свекрови, лениво подвинул в сторону мою рабочую папку с распечатанными медицинскими ультразвуковыми заключениями и без малейшего смущения поставил на её место огромную спортивную сумку, от которой тянуло дешёвым одеколоном. Свою редкую и совсем скромную подработку в такси этот самоуверенный молодой человек воспринимал как досадную временную остановку. Он даже не пытался скрывать, что рассчитывает на быстрый и лёгкий старт в жизни, желательно за чужой счёт. Сейчас Егор держался так, будто у него уже лежал в кармане официальный документ, дающий право пожизненно заселиться в престижную новостройку.
Мой законный муж Дмитрий медленно вытащил из кармана джинсов тяжёлую связку ключей от той самой квартиры и с нарочитым звоном бросил её на отполированную столешницу прямо перед двоюродным братом. Дмитрий владел небольшим автосервисом на окраине города и привык чувствовать себя там главным и непререкаемым начальником. К сожалению, ту же снисходительную, почти барскую манеру он давно перенёс и в семейную жизнь.
— Мне бы очень хотелось понять, кто именно скрывается за вашим таинственным «мы решили»? — спросила я ровно, без повышения голоса, забирая ключи со стола и спокойно убирая их в карман домашнего кардигана. Работая в частной клинике, я каждый день ставила пациентам диагнозы, опираясь не на эмоции, а на показания аппаратуры, анализы и сухие факты. В быту я придерживалась того же принципа: сначала факты, потом выводы.
Тамара Викторовна выпрямилась с таким величием, словно в одно мгновение превратилась в председателя верховного суда, готового огласить приговор особо опасному преступнику.
— Так решила наша семья, Марина. Близким людям в сложной ситуации принято помогать, а не считать каждую мелочь и прятаться за эгоизмом. Егор — прекрасный мальчик, воспитанный, интеллигентный. Просто он сейчас ищет своё настоящее призвание и ещё не определился окончательно. Поживёт у вас несколько месяцев, освоится в большом городе, осмотрится, а коммунальные услуги будет оплачивать честно, по показаниям счётчиков. Подпиши заявление без этих капризов. Без официальной городской регистрации он не сможет устроиться на достойную должность с хорошей зарплатой.
— Моя квартира вовсе не пустует, — ответила я так же спокойно. — Уже в ближайшую среду я подписываю официальный долгосрочный договор с надёжными жильцами, которых заранее проверила. Ежемесячная аренда составляет ровно восемнадцать тысяч гривен, и это без учёта обязательного залога за первый месяц. А регистрацию я не оформляю принципиально даже самым идеальным арендаторам и даже за отдельную плату. Егор готов прямо сейчас положить на этот стол тридцать шесть тысяч гривен в подтверждение своей финансовой состоятельности?