Часть I: Наследница тишины
— Ну и мавзолей! — Вероника, сокурсница по консерватории, бесцеремонно обошла все пять комнат, едва не задевая локтем высокие напольные часы. — Слушай, Лена, да ты у нас, оказывается, подпольная миллионерша!
Лена устало прикрыла глаза, сидя в глубоком вольтеровском кресле.
— Ты зачем зашла? Староста сказала, что я еще на больничном.
Вероника плюхнулась на старинную кушетку, обтянутую потертым штофом. Пружины издали жалобный стон. Лена поморщилась: в этом доме к вещам привыкли относиться как к живым существам.
Семья собирала эту коллекцию — от ампирных столиков до викторианского фарфора — больше века.
— Да так… — Вероника разглядывала лепнину на потолке с плохо скрываемой жадностью. — Наш куратор, Павел Андреевич, заволновался. Мол, отличница пропала, телефон не берет. Попросил проведать, не нужно ли чего. Ты ведь теперь совсем одна в этих… хоромах. Я бы тут вечеринки закатывала, в прятки на раздевание играла! Везет же некоторым — такая площадь и в самом центре!
— Мне ничего не нужно, Вероника. Передай Павлу Андреевичу, что в понедельник я буду. Спасибо, что зашла.
Когда дверь за гостьей закрылась, Лена прислонилась лбом к прохладному дереву прихожей. Голова все еще кружилась. Сколько она себя помнила, она жила здесь с бабушкой, Ариадной Николаевной.
Та была женщиной «старой закалки»: муштровала внучку гаммами, заставляла читать классику в подлинниках и общаться на безупречном французском. В этом доме обед всегда был ритуалом, а тишина — законом.
Родителей Лена не помнила. Бабушка лишь кратко упоминала «своевольную дочь», которая сбежала с каким-то бродячим художником в полулегальную общину.
Спустя несколько лет пришло известие о пожаре во время их «мистерии». Ариадна Николаевна вычеркнула их из жизни еще до их гибели, и Лена, воспитанная в строгости, не смела задавать лишних вопросов.
Их мир состоял из узкого круга лиц: настройщик роялей дядя Миша, семейный доктор Аркадий Борисович и старый оценщик антиквариата, Соломон Маркович, который смотрел на Лену как на редкую вазу.
Трагедия случилась нелепо. Бабушка, всегда презиравшая рыночные продукты, вдруг купила у какой-то старушки лесные грибы.
— Вспомнилось детство в поместье, — прошептала она, нарезая крепкие боровики.
Суп был божественным. Но через час мир перевернулся. Аркадий Борисович был вне зоны доступа. Бабушка до последнего запрещала звонить в «скорую», считая государственных врачей коновалами. Когда она потеряла сознание, Лена, преодолевая тошноту и пелену перед глазами, сумела набрать номер спасения. Её нашли на пороге — она успела открыть замки, прежде чем провалиться в темноту.
Бабушку спасти не удалось.