Мысль о том, что в её отсутствие по квартире ходит чужой человек, сидит на её кухне, смеётся, включает музыку, пока она сама целыми днями зарабатывает на жизнь себе и той самой неблагодарной племяннице, ударила особенно болезненно.
В тот же вечер Елена решила не откладывать разговор.
— Дарья, соседка сказала, что вчера к тебе кто-то приходил, — произнесла она сразу, как только вошла в квартиру и сняла обувь.
Племянница развалилась на диване, уткнувшись в телефон. Услышав вопрос, она раздражённо скривила губы.
— Господи, ну здесь, оказывается, каждый шаг под наблюдением! — фыркнула она. — Заходил знакомый, Максим. Мы вместе ездили на собеседование, потом он проводил меня до дома. Выпили кофе, посидели немного, и он ушёл. Что, преступление века?
— Преступления в этом нет, — ровным, жёстким голосом ответила Елена. — Но это моя квартира. И я не разрешаю приводить сюда посторонних, когда меня нет дома. Речь не о твоих развлечениях, а о моей безопасности и моём спокойствии.
Дарья демонстративно закатила глаза.
— Ясно. То есть шаг в сторону — и сразу наказание. Тётя Елена, вы ведёте себя так, будто я не человек, а арестантка под надзором. У меня, между прочим, тоже есть личное пространство. Нельзя же так душить контролем.
— Твоё личное пространство начинается там, где не нарушаются мои границы, — отрезала Елена. — А моя квартира — это как раз моя территория.
С этими словами она прошла в свою комнату, не желая продолжать спор, который всё равно снова свёлся бы к обидам и упрёкам.
В субботу Елена проснулась разбитой. Голова гудела, тело требовало отдыха, а в мыслях был простой план: спокойно прибраться, постирать, приготовить что-нибудь на пару дней и наконец-то хотя бы несколько часов провести в тишине. Но ближе к полудню раздался звонок в дверь.
На пороге стояла Валентина. В руках она держала торт в прозрачной пластиковой упаковке и улыбалась так бодро, будто пришла не в гости, а с инспекцией.
— Привет, мои хорошие! — громко сказала она, уже проходя в прихожую. — Решила заехать, посмотреть, как вы тут живёте. Пироги печь не стала, зато торт купила. Давайте чай ставьте!
Елена без особой радости направилась на кухню. Дарья мгновенно выскочила из комнаты и кинулась матери на шею.
— Мамочка, как же хорошо, что ты приехала! — радостно защебетала она.
Через несколько минут все трое сидели за кухонным столом. Елена наливала чай, чувствуя, как внутри снова поднимается неприятное напряжение. Валентина тем временем осматривала кухню цепким взглядом, словно оценивала, достаточно ли хорошо сестра справляется с ролью хозяйки и опекуна.
— Ну что, доченька, как у тебя с работой? — спросила она, придвигая к себе кусок торта.
— Мам, вариантов вообще много, — тяжело вздохнула Дарья. — Просто я не хочу идти куда попало. Нужно же нормальное место, чтобы коллектив был адекватный, не токсичный. А вообще мне тут очень тяжело. Я уже без сил.
— Что случилось? — Валентина тут же накрыла её ладонь своей и бросила на Елену выразительный взгляд.
Дарья, почувствовав поддержку, моментально оживилась.
— Тётя Елена просто не даёт мне жить спокойно! — выпалила она. — Придумывает какие-то казарменные правила. То чашку не такую взяла, то сковородку испортила, то кремом её воспользовалась. Представляешь, вчера устроила целую сцену только потому, что Максим зашёл ко мне на полчаса кофе выпить. Она прямо дала понять, что я здесь никто и прав у меня никаких нет.
Валентина нахмурилась и повернулась к сестре.
— Елена, ну это уже слишком. Я же просила тебя отнестись к ребёнку по-человечески. Девочка в чужом городе, ей и так непросто, а ты придираешься к каждой мелочи. Посуду, видите ли, жалко! Мы всё-таки семья, нужно уметь делиться.
Елена медленно опустила чашку на блюдце. Фарфор тихо звякнул, и этот звук на секунду повис в напряжённой тишине. Внутри у неё будто сжалась пружина, которую всю неделю закручивали всё туже и туже.
— Хорошо, — произнесла она очень тихо. От этого спокойствия голос прозвучал даже страшнее, чем крик. — Тогда давайте сейчас всё расставим по местам.
Валентина невольно выпрямилась. Дарья перестала улыбаться, но всё ещё смотрела уверенно, будто ждала, что мать сейчас окончательно поставит тётю на место.
Елена перевела взгляд на племянницу.
— Дарья живёт у меня всего неделю. За эти несколько дней она уже пыталась занять мою спальню, потому что диван ей показался неудобным. Она испортила дорогую посуду. Без спроса пользовалась косметикой, которую я покупала на свои заработанные деньги. Она ест из холодильника всё самое дорогое и даже не считает нужным купить взамен хотя бы пакет молока. А теперь выясняется, что в моё отсутствие она приводит в квартиру незнакомых мне молодых людей.
— Да что ты прицепилась к этому крему! — попыталась перебить Валентина. — Я тебе отдам за него деньги, не разоришься.
— Валя, речь не о деньгах, — Елена поднялась из-за стола. — Речь об уважении. К чужому дому, чужим вещам и чужому труду. Я пустила Дарью, потому что она мне родня. Я думала, что взрослый человек понимает самые простые правила приличия. Оказалось, я ошибалась.
Она подошла к окну, на мгновение отвернулась, глубоко вдохнула и снова посмотрела на сестру с племянницей.
— Я работаю с утра до вечера. Эта квартира — единственное место, где я могу выдохнуть, прийти в себя и почувствовать себя спокойно. Я не обязана терпеть здесь грубость, беспорядок и отношение, будто мной можно пользоваться, как бесплатной гостиницей с полным обслуживанием.
Лицо Валентины покрылось красными пятнами.
— Ты эгоистка, Елена! — резко бросила она. — Всегда такой была. Думаешь только о себе, о своём удобстве и своих вещах. Нормальной семьи у тебя нет, детей нет, вот ты и злишься на тех, кто рядом просто живёт своей жизнью.