Дверь в её спальню оказалась распахнута настежь.
Елена сделала несколько шагов и застыла на пороге, не сразу поверив собственным глазам. На её просторной кровати, прямо на дорогом шёлковом покрывале, кучей лежали вещи Дарьи. Возле зеркала на туалетном столике валялись кисти для макияжа, рассыпалась пудра, рядом стояли открытые тюбики помады. Ортопедические подушки, которые Елена берегла и всегда аккуратно поправляла, были сброшены на пол, будто ненужные тряпки.
Как раз в этот момент из кухни появилась Дарья. Она спокойно жевала яблоко и выглядела так, словно ничего особенного не произошло.
— О, тётя Елена, вы уже пришли? — спросила она без малейшего смущения.
Елена медленно повернулась к ней.
— Дарья, почему твои вещи лежат в моей спальне? — произнесла она, изо всех сил стараясь не сорваться на крик.
— Я ночью на вашем диване вообще нормально не спала, — девушка лениво махнула рукой в сторону гостиной. — Там посредине какой-то стык, утром спина просто отваливалась. Мне нужен нормальный матрас, я же не могу здоровье угробить. А вы всё равно рано встаёте, вам-то какая разница, где ночевать? Мне завтра на собеседование, я должна выспаться. Я уже всё перенесла.
Елена стояла неподвижно. От услышанного у неё внутри поднималась волна возмущения. Племянница не просто воспользовалась её добротой — она вела себя так, будто квартира уже принадлежала ей. И всё же в тот вечер сил на громкую ссору у Елены не осталось. После работы голова гудела, давление явно подскочило, в висках тяжело стучало.
— Дарья, это моя комната, — сказала она твёрдо. — И моя кровать. Собери свои вещи и вернись в гостиную. Диван новый, никакого стыка там не будет, если положить наматрасник. Он лежит в шкафу.
— Ну вот, началось, — Дарья театрально закатила глаза. — Мама предупреждала, что с вами непросто, но я не думала, что всё настолько плохо. Вам что, жалко? Родной племяннице кровать пожалели! Ладно, перенесу, раз уж вы так переживаете. Только не давите на меня, у меня от этого стресс.
Она стала собирать косметику и одежду нарочно шумно, бросая вещи в сторону гостиной так, чтобы Елена слышала каждый удар. В её движениях читалась демонстративная обида. Елена закрылась в спальне, сняла постельное бельё, постелила свежее и легла. Но вместо облегчения внутри разливалась тяжёлая неприятная горечь.
Последующие дни превратились для Елены в настоящее испытание. Дарья держалась так, будто поселилась в дорогом отеле, где всё включено, а тётя обязана выполнять обязанности горничной, повара и обслуживающего персонала.
Просыпалась племянница ближе к полудню. После её умываний и душа ванная напоминала место после потопа: мокрые полотенца валялись на плитке, зеркало было заляпано брызгами, а косметика Елены явно использовалась без спроса. Однажды вечером она заметила, что её дорогой французский крем для лица, купленный себе на день рождения, почти наполовину исчез.
— Дарья, ты пользовалась моим кремом в баночке с синей крышкой? — спросила Елена за ужином.
— Ну да, брала, — равнодушно ответила девушка, ковыряя вилкой салат. — У меня от вашей воды кожа сохнет. Он же у вас просто стоит. А мне надо прилично выглядеть, я работу ищу.
— Он не просто стоит, я им пользуюсь, — сдержанно, но уже раздражённо сказала Елена. — И это недешёвая косметика. Пожалуйста, бери свои средства. И ещё: я просила тебя мыть за собой посуду. Вчера после работы я полчаса отдирала засохшую яичницу от моей лучшей сковородки. К тому же ты царапала тефлон железной вилкой. Теперь её можно выбросить.
— Тётя Елена, ну вы правда такая мелочная! — Дарья резко отложила вилку. — Из-за какой-то сковородки устраиваете драму. Получу зарплату — куплю вам новую. Можно подумать, я здесь вас объедаю. Я вообще почти ничего не ем.
Это её «почти ничего» обходилось Елене всё дороже. Дарья без разрешения доставала из холодильника продукты, которые Елена покупала себе к выходным: красную рыбу, дорогой сыр, свежие ягоды. Зато супы, котлеты и обычную домашнюю еду племянница презрительно называла тяжёлой пищей и оставляла нетронутой.
С каждым днём напряжение в квартире становилось всё ощутимее. В четверг Елена встретила на лестничной площадке соседку, Людмилу Сергеевну.
— Леночка, здравствуй, — соседка внимательно оглядела её с головы до ног. — Скажи, твоя племянница надолго у тебя остановилась?
— Очень надеюсь, что нет, — устало вздохнула Елена. — А что случилось? Она шумела?
— Да не то чтобы прямо шумела, — Людмила Сергеевна понизила голос и приблизилась. — Просто вчера днём, когда ты была на работе, к ней какой-то молодой человек приходил. Долго у вас просидел. Я мусор выносила, слышала музыку и смех. Ты всё-таки присматривай. Сейчас молодёжь такая — без меры и осторожности. Приведёт кого угодно, а у тебя ведь дома вещи, техника, документы.
У Елены внутри всё холодно сжалось.