Он слишком хорошо знал и мать, и отца. Отец в этот момент почему-то старательно рассматривал угол комнаты, будто там внезапно появилось нечто необычайно важное, а мать заметно зарделась.
«Господи, ну за что мне такие родители? Даже соврать толком не могут», — раздражённо мелькнуло у Дмитрия.
Он поднялся из-за стола.
— Простите, рад был познакомиться, но мне уже пора, — вежливо произнёс он, стараясь не смотреть на мать.
Та, конечно, тут же принялась его останавливать, что-то говорить про чай, про невежливость и про то, что он только пришёл. Но Дмитрий уже натягивал куртку. Через минуту он вышел из квартиры, оставив за спиной мамины уговоры и неловкое молчание отца.
Как же он был зол! Его буквально трясло от возмущения. Сначала Дмитрий решил пройтись по парку, выдохнуть, привести мысли в порядок. Но уже через пару кварталов понял, что прогулка не поможет. Раздражение не отпускало, а только сильнее разгоралось внутри.
Тогда он развернулся и отправился к себе.
По дороге он вспомнил, что Максим недавно отдал ему старый магнитофон, до которого у Дмитрия всё никак не доходили руки. Мысль заняться техникой показалась куда более приятной, чем бесцельно наматывать круги по улицам. Вернувшись домой, он достал пакет с вещами, которые приволок от Максима, и разложил всё на столе.
И это оказалось настоящим кладом.
Несколько запечатанных кассет, ещё одна — явно со студийной записью какой-то неизвестной группы. На обложке красовалась фотография девушки невероятной красоты. Сам магнитофон, к удивлению Дмитрия, тоже оказался живым. Сначала он проверил его на своей старой кассете, убедился, что лента тянется нормально, звук не плывёт, динамики не хрипят. А потом вставил ту самую кассету с загадочной обложкой.
И застыл.
Голос, зазвучавший из динамиков, будто ударил прямо в грудь. Дмитрий не ожидал ничего подобного. Песни были странные, очень личные, цепляющие. Ему казалось, что эта девушка не поёт где-то там, на плёнке, а сидит рядом, совсем близко, и тихо рассказывает ему о собственной жизни.
— Да, ты права, — неожиданно для самого себя пробормотал он. — Всё именно так и бывает. Мои родители только и делают, что пытаются меня с кем-нибудь познакомить.
Песня закончилась, следом пошла другая. Тоже хорошая, но Дмитрию вдруг захотелось снова услышать предыдущую. Он остановил воспроизведение, перемотал плёнку назад и нажал кнопку.
И тут, сквозь музыку, помимо знакомых уже слов, раздался испуганный женский голос:
— Кто здесь?
Дмитрий нахмурился.
Он что, в первый раз просто не расслышал эту фразу? Может, она была частью композиции? Он снова остановил кассету, перемотал к началу и включил. В середине песни вновь прозвучало то же самое, тихое и настороженное:
— Кто здесь?
— Кто-кто… конь в пальто, — буркнул Дмитрий, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холодок.
Потом он сам не понял зачем включил запись ещё раз и уже громче произнёс:
— Меня Дмитрий зовут.
Ничего не изменилось. Музыка продолжала играть как ни в чём не бывало. Одна песня сменяла другую, голос на плёнке пел, магнитофон мерно шуршал. Только в самом конце Дмитрий, уже чувствуя себя полным идиотом, добавил:
— А ты кто? И вообще, мои родители всё время пытаются меня с кем-то свести. Это разве нормально?
Он перемотал кассету обратно и снова нажал воспроизведение. Почти сразу поверх музыки послышался женский голос:
— Полина. Я Полина. Почему я тебя слышу? И с чего ты решил рассказывать мне о своих проблемах?
Дмитрий медленно откинулся на спинку стула и вцепился пальцами в волосы.
«Всё. Я сошёл с ума. Надо было идти гулять, а не копаться в старом барахле».
Он резко выключил магнитофон, отодвинул его подальше, будто тот мог укусить, и пошёл в прихожую собираться на улицу.
Время шло. Дмитрий засунул и магнитофон, и странную кассету как можно дальше, чтобы лишний раз даже взглядом на них не натыкаться. Он пытался жить как раньше: отстаивал личные границы перед родителями, продолжал добиваться внимания Анастасии и работал. Много работал. Иногда казалось, что работа — единственное место, где всё было понятно и не требовало объяснений.
Тот день ничем не отличался от остальных — ровно до того момента, пока не зазвонил телефон.
На экране высветилось имя Анастасии.
— Да, слушаю, — ответил Дмитрий.
И тут же замер.
Потому что Анастасия неожиданно заговорила таким ласковым, почти мурлыкающим голосом, что он сперва решил: ошибся номером или ему всё это чудится. Она спрашивала, почему он так давно ей не звонил, и звучала так, будто они не были просто знакомыми, а давно флиртовали друг с другом.
Дмитрий несколько секунд молчал, пытаясь сообразить, что происходит.
Потом сглотнул и осторожно спросил:
— Анастасия… это Дмитрий. Ты точно не перепутала номер?
— Нет, — мягко ответила она. — Я звоню именно тебе. Так что насчёт встречи сегодня?
Он всё ещё ничего не понимал, но упускать такой шанс не собирался.
— Я согласен, — быстро сказал Дмитрий. — Скажи только, где и во сколько.
— Замечательно, — снова ласково протянула Анастасия. — Адрес я тебе сейчас пришлю в мессенджере.
Связь оборвалась, а Дмитрий ещё долго смотрел на телефон.
«Наверное, у неё что-то случилось, — подумал он. — Не могла же она просто так за один день сменить холодность на такую милость. Или всё-таки могла?»
Анастасия, как и всегда, выглядела безупречно. Она сидела напротив него, улыбалась своей ослепительной улыбкой и рассказывала разные новости, будто между ними не было никакой странности. Дмитрий слушал, смотрел на неё и, кажется, улыбался слишком глупо, но ничего не мог с собой поделать.
Смущало его только одно: Анастасия то и дело старалась коснуться его руки. Случайно, как бы невзначай. Потом начинала намекать, что они вполне могли бы быть вместе, что иногда люди слишком долго не замечают очевидного.
«Может, я просто привык думать, что между нами возможна только дружба, — пытался объяснить себе Дмитрий. — Может, всё это время я сам не видел того, что лежало на поверхности».
Позже он проводил Анастасию до дома. У подъезда неловко поцеловал её в щёку, уже собираясь попрощаться, но она неожиданно поймала его за руку.
— Не хочешь зайти ко мне? Выпьем по чашке чая.
Вопрос прозвучал почти смешно, потому что весь вечер они, по сути, только и делали, что пили чай. Но Дмитрий всё равно ответил мгновенно, прежде чем успел подумать:
— Хочу.
И они поднялись к ней.
С каждой ступенькой тревога внутри становилась сильнее. Что-то во всём происходящем было неправильным. Слишком быстрым. Слишком гладким. В голове настойчиво стучала одна мысль: уходи, разворачивайся, беги отсюда, пока не поздно.
Но рядом шла Анастасия. Та самая Анастасия, о которой он мечтал так долго. Возможно, это был единственный шанс в его жизни оказаться с ней по-настоящему рядом. И Дмитрий, несмотря на дурное предчувствие, продолжал идти следом.
Дома Анастасия переоделась в лёгкий халатик и снова поставила чайник. Дмитрий сидел на кухне, смотрел на неё и невольно вспоминал тот самый мем, где всё вроде бы выглядит заманчиво, но внутренний голос уже кричит, что пора спасаться.