Только здесь всё было наоборот: в том меме пугающая незнакомка сообщала про чай и запертую дверь, а напротив Дмитрия сидела красивая, ухоженная женщина, о которой он когда-то мог только мечтать.
— Анастасия, у тебя правда ничего не произошло? — осторожно спросил он.
— Да нет же. Ничего особенного. Всё, что хотела, я уже сказала, — она посмотрела на него с досадой. — Дмитрий, ты совсем намёков не понимаешь? Я весь вечер пытаюсь донести до тебя одну простую вещь: именно с тобой я хочу быть. Не на вечер, не на неделю. Всю жизнь. А ты сидишь и смотришь так, будто я тебе загадку задала.
Дмитрий медленно поднялся из-за стола.
— Прости, Анастасия. Я не могу вот так, с места, принять такое решение. Мне нужно время. Понимаешь? Надо привыкнуть к самой мысли.
Он машинально глянул на часы и ухватился за это как за спасение.
— Уже поздно. Мне пора домой.
— Ты не останешься? — в её голосе мелькнула обида. — Но ты ведь всегда говорил, что…
Она осеклась, словно поняла, что сказала лишнее.
— Анастасия, я правда не готов к такому повороту, — тихо ответил Дмитрий.
Дорогу домой он почти не запомнил. В голове крутилась мысль, что позже он, наверное, будет проклинать себя за трусость. За то, что ушёл. За то, что не воспользовался шансом, о котором мечтал столько лет. Но где-то глубоко внутри всё равно оставалось странное спокойствие: он поступил правильно.
Едва оказавшись дома, Дмитрий сразу достал магнитофон, вставил ту самую кассету и включил запись. Он сел рядом и, чувствуя себя полным идиотом, начал подробно рассказывать обо всём, что случилось за вечер. Когда закончил, перемотал плёнку к началу и стал слушать.
Слушал долго.
Потом ещё раз.
И ещё.
Но в динамиках звучала только музыка. Никакого голоса, никаких ответов.
Дмитрий устало выдохнул, выключил магнитофон и лёг спать.
Прошло несколько дней, и всё-таки девушка с кассеты откликнулась.
В очередной раз поставив плёнку, Дмитрий вдруг услышал знакомый голос:
— Дмитрий, ты всё сделал верно. Скорее всего, у неё что-то случилось с парнем. Может, они расстались совсем плохо. Или она от него беременна, а теперь пытается быстро найти опору. Похоже на это.
— Беременна? — Дмитрий даже растерялся. — Я об этом не подумал. Но я кое-что узнал про её бывшего. Ему стало плохо, его увезли в больницу, а там нашли опухоль в голове. И почти сразу после этого она его бросила. А потом вдруг начала цепляться за меня. Вот такая история.
С этого момента они стали общаться всё чаще. Ни Дмитрий, ни незнакомка не могли объяснить, каким образом это происходит, но со временем перестали бояться. Странность стала частью их жизни, почти привычкой.
Однажды девушка спросила:
— А что у тебя звучит, когда ты записываешь мне ответы?
— Музыка, — сказал Дмитрий. — Обычная кассета с песнями. Группа «Ветер». Слышала о такой?
На той стороне наступила пауза.
— Этого не может быть, — наконец произнесла она. — Такая кассета существует только в одном экземпляре. У меня. Это пробная запись.
У Дмитрия похолодели пальцы.
— Полина… а в каком ты году?
— В восемьдесят шестом. Мне девятнадцать.
— В восемьдесят шестом? — он сглотнул. — А я… я в две тысячи двадцать шестом.
— Значит, ты из будущего? — её голос дрогнул. — Нет, это невозможно… Дмитрий, послушай. Моя группа… Мы станем известными? Узнай, пожалуйста. Мне это очень важно.
Вдруг она испуганно вскрикнула:
— Кажется, плёнка сейчас порвётся… Найди меня, Дима…
После этих слов раздался резкий скрежет, затем несколько сухих щелчков.
Дмитрий мгновенно остановил магнитофон и вытащил кассету. К его изумлению, плёнка и правда была разорвана. Он аккуратно склеил её, стараясь не повредить ещё сильнее, но голос Полины больше не появлялся. Сколько бы он ни включал запись, из динамиков лились только песни и музыка.
«Наверное, у меня всё-таки проблемы с головой», — мрачно подумал Дмитрий.
Но последние слова девушки не давали ему покоя.
«Я должен её найти», — сказал он себе.
На следующий день Дмитрий отправился к Максиму, тому самому человеку, который отдал ему магнитофон и кассету.
— Максим, откуда у твоего деда взялись эти вещи? — спросил он почти с порога.
— Я же говорил: на чердаке валялись, — пожал плечами Максим. — Старый хлам с дачи.
— А с твоим дедом можно поговорить?
Максим помрачнел.
— Нет. Он умер год назад. Просто я только сейчас добрался до дачи и начал разбирать вещи. Там всё это и лежало.
Дмитрий достал обложку группы «Ветер» и протянул ему.
— А эту девушку ты не знаешь?
Максим внимательно посмотрел на фотографию и покачал головой.
— Нет. Никогда её не видел.
— Понятно, — Дмитрий нахмурился. — Тогда с твоим отцом я могу поговорить?
— Конечно. Только объясни, что происходит?
— Мне нужно найти эту девушку.
Максим усмехнулся, но без злобы:
— Скорее уж не девушку, а бабушку. Старик, если ей тогда было девятнадцать, сейчас она уже пожилая женщина. И кто знает, жива ли вообще.
— Тогда мне нужен хотя бы человек, который знает, что с ней стало, — твёрдо сказал Дмитрий.
Через пару месяцев поисков он знал о Полине уже очень многое. Где она жила. Где училась. Что сама писала стихи и музыку. Что сама собрала группу, возила ребят на выступления и иногда выходила на сцену перед настоящими звёздами, разогревая зал. Он узнал, что она рано забеременела и родила дочь. И что больше всего на свете мечтала, чтобы её песни однажды услышала вся Украина.
Отец Максима оказался тем самым человеком, который смог пролить свет на прошлое.
— Мой отец играл у неё в группе, — рассказывал он Дмитрию. — Говорил, что Полина была невероятно талантливой. У неё всё могло сложиться. Правда могло. Если бы она не попала под машину.
Он помолчал, потом с сожалением добавил:
— Знал бы я, что у отца сохранилась запись их альбома, ни за что бы не позволил никому её отдавать.
— А когда это случилось? — спросил Дмитрий. — Когда она попала под машину?
— Отец говорил, буквально через пару месяцев после записи альбома.