– Никак не пойму, зачем ты добавляешь в салат столько чеснока, – голос Алины резко прорезал теплую кухонную тишину и заглушил даже негромкое урчание вытяжки. – Он же полностью забивает вкус морепродуктов. Я недавно ужинала в очень приличном ресторане на набережной, так там повара специями пользуются крайне осторожно. В хорошем блюде нужно ощущать сам продукт, его структуру, а не одну сплошную приправу.
Марина без спешки положила на стол деревянную лопатку, которой только что помешивала горячее, и обернулась к жене брата. Алина сидела за уже накрытым воскресным столом так, будто ее пригласили оценивать финал кулинарного шоу. Изумрудная шелковая блузка без единой складочки, идеально уложенные волосы, самодовольная полуулыбка и выражение лица человека, который заранее уверен в собственном превосходстве.
Рядом с ней устроился Игорь, родной брат Марины. Он, как обычно, предпочитал делать вид, что происходящее его не касается. Уткнувшись в телефон, он лениво прокручивал новостную ленту и время от времени отправлял в рот ломтик сыра с закусочной тарелки. В гостиной, откуда кухня была видна почти целиком, на диване сидела их мать, Елена Викторовна, и с живым интересом комментировала передачу, мелькавшую на экране телевизора.
Так проходили почти все их воскресные обеды. Эту семейную традицию много лет назад завела Елена Викторовна, а Марина, не желая лишний раз спорить с матерью, покорно поддерживала ее. Хотя с каждым годом такие встречи все меньше напоминали теплые посиделки и все больше оставляли после себя тяжелое, глухое раздражение.
– Если салат тебе не по вкусу, Алина, можешь просто его не есть, – ровно сказала Марина, открывая духовку и доставая противень с запеченной красной рыбой. – Я готовлю его по этому рецепту не первый год, и раньше жалоб ни от кого не слышала.
– Ну конечно, ты опять все принимаешь в штыки, – протянула Алина, театрально закатив глаза. Затем она изящно провела пальцами по виску, поправляя выбившуюся из укладки прядь.
И именно в эту секунду свет кухонной люстры упал на ее лицо под таким углом, что Марина вдруг увидела то, от чего у нее внутри все оборвалось. На ушах у Алины блеснули серьги. Ее серьги. Те самые, исчезнувшие несколько месяцев назад.
Мир будто на мгновение замедлился. Противень, который Марина держала в руках, внезапно стал невыносимо тяжелым. Она быстро поставила его на деревянную подставку, боясь, что пальцы разожмутся сами собой. Где-то в ушах возник тонкий звон, едва слышный, но неприятно настойчивый.
Марина смотрела на мочки ушей Алины и не могла заставить себя поверить увиденному. Белое золото. Удлиненная каплевидная форма. Глубокий синий блеск натуральных сапфиров. Такие украшения невозможно было спутать с другими. Она купила их себе три года назад, когда наконец завершила сложнейший аудиторский проект, над которым трудилась полгода без выходных. Это была не просто дорогая покупка. Это был ее личный трофей, знак того, что она сама всего добилась, выдержала, справилась и имеет право радоваться собственному успеху.
К тому же у этих серег имелась деталь, о которой знала только Марина. На левой серьге, возле английского замка, на металле осталась крошечная царапина. Почти незаметная, если специально не присматриваться. Однажды Марина неудачно зацепила украшение шарфом, замок разболтался, и ювелир, поджимая его, оставил этот тончайший след.
Пропали серьги в конце лета. Тогда Марина перевернула вверх дном всю квартиру. Отодвигала мебель, проверяла ящики, вытряхивала содержимое шкатулок, перебирала сумки одну за другой. До последнего она убеждала себя, что просто положила украшение не на место, торопилась, отвлеклась, забыла. Мысль о том, что кто-то мог взять их нарочно, она даже не позволяла себе сформулировать. В ее доме почти не бывали посторонние.
Только близкие.
И теперь отдельные детали начали складываться в голове Марины в пугающе ясную картину. В августе у Игоря с Алиной прорвало трубу. Вернее, не совсем у них: квартира по документам принадлежала Марине, но брат с женой уже третий год жили там бесплатно, потому что, по словам Елены Викторовны, «молодым надо помочь, они еще становятся на ноги». Из-за ремонта в ванной им временно отключили воду, и мать со слезами уговаривала Марину пустить Игоря и Алину к себе хотя бы на пару недель, в гостевую комнату.
И как раз тогда, одним вечером, Игорь заходил в спальню Марины. Он попросил взять с туалетного столика увлажняющий крем для рук, потому что Алина жаловалась на сухую кожу. А шкатулка с украшениями стояла там же, совсем рядом.
По спине Марины пробежал ледяной холод. На секунду ей стало трудно дышать от внезапно поднявшейся злости. Но привычка держать лицо и не давать эмоциям управлять собой оказалась сильнее. Она не сорвалась на крик. Не швырнула обвинения через стол. Не устроила сцену при матери и брате. Вместо этого Марина медленно выдохнула, выпрямилась и взяла себя в руки.
Она подошла к столу и поставила перед гостями блюдо с рыбой.
– Красивые серьги, Алина, – произнесла Марина так спокойно, будто говорила о погоде. Хотя внутри у нее все уже кипело. – Раньше я их на тебе не замечала. Недавняя покупка?
Алина тут же оживилась и расплылась в довольной улыбке. Было видно, что этого вопроса она только и ждала, чтобы похвастаться.