– Да, представляешь! – звонко выпалила она и принялась вертеть головой то вправо, то влево, чтобы камни ловили свет. – Игорёк преподнес на нашу годовщину. Сказал, что такая женщина, как я, заслуживает только лучшего. Белое золото, настоящие сапфиры. Сейчас в ювелирных за подобные вещи просят просто безумные деньги.
Игорь в этот момент резко закашлялся, будто кусок сыра встал у него поперек горла. Он торопливо потянулся к стакану, сделал несколько жадных глотков и при этом упорно не смотрел в сторону сестры. На щеках у него проступили красные пятна, неровные, будто его бросило в жар.
Елена Викторовна, уловив тему разговора, поднялась с дивана и подошла ближе к столу.
– Ах, и правда, прелесть какая, – протянула она с умилением, ласково похлопав сына по плечу. – Наш Игорёк всегда умел красиво ухаживать. Весь в отца пошел. Настоящий мужчина: сам без лишнего останется, лишь бы жену порадовать. Учись, Марина. А то ты все со своими документами, отчетами, бизнесом носишься, а простого женского счастья так и не поняла. Мужчина должен сам хотеть баловать женщину.
Марина сначала посмотрела на мать, потом перевела взгляд на брата. Тот по-прежнему разглядывал пустой стакан так внимательно, словно на его дне можно было прочитать ответ на все вопросы.
– Красивые жесты – вещь замечательная, – неторопливо сказала Марина, возвращаясь на свое место. – Особенно если человек может себе их позволить. Игорь, а как же платеж за машину? Ты ведь совсем недавно просил меня помочь, потому что у вас на работе урезали премии. И коммунальные за квартиру, где вы живете, я уже полгода закрываю сама. Интересно, каким образом при таком раскладе у тебя нашлись деньги на сапфиры?
За столом повисла густая, неприятная пауза. Даже воздух будто стал тяжелее. Алина недовольно сжала губы, и ее самодовольная улыбка заметно поблекла.
– Марина, ну зачем ты опять начинаешь эти разговоры о деньгах прямо за обедом? – возмутилась Елена Викторовна, опускаясь на стул. – Нельзя же так. У мальчика и без того нервы на работе, а ты ему каждый кусок припоминать собираешься? Ну занял, ну сделал жене подарок. Что тут преступного? Родные люди для того и есть, чтобы поддерживать друг друга.
– Я никому кусок не считаю, мама, – спокойно ответила Марина, взяв вилку, хотя есть ей уже совершенно не хотелось. – Мне просто любопытно, как сходится эта арифметика. Серьги такого уровня стоят минимум сорок тысяч гривен. Это не мелочь, которую можно случайно купить по дороге домой.
– Ой, да какая тебе разница, сколько они стоят! – раздраженно бросила Алина и нервным движением поправила серьгу. – Главное, что это подарок от души. Давайте уже есть, пока рыба совсем не остыла.
Оставшаяся часть обеда тянулась мучительно и неловко. Алина старалась перевести разговор на планы съездить куда-нибудь на новогодние праздники, Елена Викторовна охотно поддакивала ей, а Игорь почти не раскрывал рта, лишь иногда кивал в нужных местах. Марина машинально подносила вилку ко рту, но вкуса еды не ощущала. В голове у нее с холодной точностью складывались факты, даты, детали и выводы.
Она вспомнила себя в двадцать два года, когда впервые решилась на ипотеку. Вспомнила, как одновременно вела бухгалтерию в двух компаниях, возвращалась домой глубокой ночью и буквально падала от усталости. Она отказывала себе почти во всем, лишь бы быстрее рассчитаться с долгами. Та первая двухкомнатная квартира на окраине досталась ей такой ценой, что Марина берегла ее, как самое дорогое. Потом дела пошли лучше, появился стабильный доход, и она смогла приобрести жилье просторнее, ближе к центру. Старую квартиру Марина решила сдавать, чтобы иметь дополнительный доход и финансовую подушку.
Но тогда вмешалась мать. Игорь как раз женился на Алине. Молодым жить было негде, ипотеку брат брать боялся, а Алина категорически отказывалась поселиться со свекровью. Елена Викторовна плакала, просила, давила на совесть и жалость. Уверяла Марину, что нужно пустить Игоря с женой в пустующую квартиру всего на год, максимум, пока они соберут первый взнос на собственное жилье.
Марина тогда уступила.
Тот самый «годик» незаметно превратился в три. Сначала Игорь и Алина еще оплачивали коммунальные услуги сами. Потом начались разговоры о задержках зарплаты, неожиданных расходах, временных сложностях. В итоге счета за квартиру постепенно и без лишнего шума легли на Марину.
Она терпела. Ради спокойствия матери. Ради видимости, будто у них нормальная дружная семья, где все друг за друга. Но сегодня эта хрупкая картинка разлетелась на осколки, сверкнув холодными гранями чужих сапфиров.
Наконец дело дошло до десерта. Марина заварила чай, достала из холодильника торт, аккуратно разлила ароматный напиток по чашкам. Затем села на свое место и сцепила пальцы перед собой.
– А теперь, – произнесла она таким ледяным, ровным голосом, что звяканье чайных ложек сразу стихло, – давайте поговорим честно. Алина, сними серьги и положи их на стол.
Алина застыла с вилкой в руке. На вилке дрожал кусочек торта. Ее глаза округлились от возмущения.
– Что? Ты вообще в своем уме? С какой радости я должна снимать свой подарок?
– Мариночка, что это за странные выходки? – нахмурилась Елена Викторовна и прижала ладонь к груди.
Игорь побледнел и впервые за весь обед решился посмотреть на Марину.