В субботнее утро Марина и Дмитрий едва успели сесть за завтрак, когда на телефоне раздался звонок. Номер был незнакомый, с кодом соседней области, куда по трассе добираться не меньше четырех часов. Дмитрий снял трубку, сразу помрачнел, а спустя минуту молчаливого, напряженного слушания его лицо заметно изменилось.
— Ясно, — произнес он глухо, уставившись перед собой. — Присылайте бумаги. Да, в понедельник приеду.
Он опустил телефон на стол. Почти сразу экран вспыхнул уведомлением: в мессенджер пришел объемный файл.
— Что там? — Марина отодвинула чашку с кофе, уже понимая, что ничего хорошего не произошло.
— Стояк в моей старой квартире, — ответил Дмитрий. — Ночью прорвало. Вода шла несколько часов, пока аварийная служба не перекрыла весь подъезд.
— И что дальше?
— Залило соседей этажом ниже. У них недавно закончили дорогой ремонт. Они уже отправили досудебную претензию и предварительный расчет ущерба от независимого оценщика.
Марина взяла телефон мужа, открыла документ и быстро просмотрела страницы. Полная замена натяжных потолков, вздувшийся дубовый паркет, испорченные кухонные модули, короткое замыкание в недешевой технике. Итоговая сумма внизу выглядела так, словно им предстояло не покупать подержанный кроссовер, о котором они говорили последние полгода, а финансировать запуск космического аппарата.
Для Марины это стало той самой чертой, после которой терпение закончилось. Она поднялась из-за стола, подошла к комоду и вытащила папку с квитанциями и чеками, которую аккуратно собирала несколько месяцев.
— Дмитрий, — сказала она ровно, но в голосе уже звенела сталь. — Эта квартира вытягивает из нас все до последней копейки. Мы выставляем ее на продажу. Сегодня. В том состоянии, в каком она сейчас находится.
Спор из-за пустующей однокомнатной квартиры в соседнем городе назревал давно. Это жилье досталось Дмитрию еще до брака с Мариной. Переезжать туда супруги никогда не собирались, а сдавать квартиру на расстоянии без ремонта было нереально: помещение находилось в совершенно запущенном виде.
Полгода назад Дмитрий предложил, как тогда казалось, разумное решение: сделать недорогую косметику и уже потом определиться, что делать с этим активом. Из семейных накоплений они выделили 80 000 грн. План выглядел простым: переклеить обои, положить бюджетный ламинат, установить натяжные потолки.
Но стоило нанятой бригаде снять старое покрытие с пола, как расходы начали расти с пугающей скоростью. Оказалось, что лаги почти полностью сгнили и рассыпались в труху. Нужно было все демонтировать до бетонного основания и заливать новую стяжку. Затем обнаружилась еще одна проблема: проводка начала искрить, а алюминиевые провода семидесятых годов крошились прямо в руках у рабочих. Пришлось штробить стены и прокладывать по всей квартире новую медную линию.
Выделенные 80 000 грн исчезли уже за первый месяц. К началу зимы ремонт поглотил деньги, отложенные на отпуск, три квартальные премии Дмитрия и ровно половину суммы, которую они собирали на первый взнос за новую машину. Квартира так и оставалась на стадии бесконечной черновой отделки и каждый раз требовала новых вложений. Теперь же к этим расходам добавлялся еще и огромный долг за залитую чужую квартиру.
Однако продавать жилье Дмитрий не собирался.
— Марина, я не могу ее продать, — он отвел глаза, не решаясь смотреть на папку с чеками. — Я тебе не говорил. Но за два года до того, как мы познакомились, я пообещал эту квартиру Дарье.
Марина застыла. Дарья, младшая сестра Дмитрия, работала администратором в салоне красоты и жизнью брата особенно не интересовалась.
— Пообещал? — переспросила она ледяным голосом.
— Да. Когда отец болел, мы с ним договорились, что я отдам Дарье старую квартиру, чтобы у нее был старт, когда она решит съехать от родителей. Поэтому я и начал ремонт. Я не мог передать ей голые бетонные развалины. Хотел привести жилье в нормальный вид, сделать чистовую отделку и потом оформить дарственную.
Марина медленно опустилась обратно на стул. В голове одна за другой начали складываться детали, которые раньше казались случайными.
— Давай тогда назовем вещи своими именами, — произнесла она, отчетливо выговаривая каждое слово. — Значит, уже полгода ты вкладываешь туда наши деньги, но только сейчас решил сказать мне, ради кого все это делалось.