Молодая пара, Алексей и Орися, порой выясняли отношения по вечерам, но делали это тихо. По соседству жила и Лариса — женщина средних лет, работавшая в ночные смены и отсыпавшаяся днём.
Леся постепенно привыкала к новым условиям. Легко это не давалось. После собственной квартиры — пусть и безрадостной — оказаться в чужом жилье, делить ванную, мириться с посторонними звуками и запахами было непросто. И всё же она училась жить иначе.
Виталий первым подал на развод. Для Леси это стало неожиданностью: она была уверена, что он станет тянуть время, уговаривать, настаивать на её возвращении. Но через месяц после её ухода документы уже лежали в суде. Позвонил адвокат и сообщил, что Виталий требует раздела совместно нажитого имущества, в том числе квартиры.
— Квартира приобретена до брака, — ответила Леся.
— Чья именно?
— Его. Досталась от родителей.
— Тогда делить её не будут, — сухо пояснил юрист. — А вот общие накопления подлежат разделу. Были счета?
Счёт был. Общий, куда перечислялись их зарплаты. На нём находилось около ста восьмидесяти тысяч гривен. Половина этих средств по праву принадлежала ей. Теоретически она это понимала всегда, но всерьёз об этом не задумывалась.
— Вам положена половина, — повторил адвокат.
— Хорошо.
— Виталий утверждает, что все накопления — его. Говорит, что вы не работали полноценно.
— Я одиннадцать лет тружусь на одном месте.
— Это подтверждается документами. Возьмите справки и выписки.
Леся собрала бумаги и подала заявление на раздел. Процесс растянулся на несколько месяцев: заседания, документы, сухие формулировки. На каждой встрече Виталий смотрел на неё так, словно она посягнула на его собственность. Она выдерживала этот взгляд, хотя это стоило усилий.
В июне он позвонил с незнакомого номера. Голос был прежний, но в нём слышалось напряжение.
— Леся. Прекрати этот цирк. Возвращайся. Я сказал.
— Нет.
— Ты осознаёшь, что одна не справишься? Сколько тебе лет, ты помнишь?
— Пятьдесят шесть, — спокойно ответила она. — Помню.
— Думаешь, кто-то тебя ждёт? Кому ты вообще нужна?
Она молча отключилась. Потом сидела на кровати в своей комнате на Заречной и смотрела в стену. Слова «кому ты нужна» звучали в голове. Это был его излюбленный приём — напомнить, что без него она никто.
Но теперь это не сработало. Кому нужна? Марте нужна. Вере нужна. На работе Надя всегда улыбается, когда она приходит. Недавно Пётр принёс кусок пирога собственного приготовления и сказал: «Леся, вы такая приветливая соседка».
Может, и немногим. Зато по-настоящему.
Лето выдалось непростым. Приходилось тщательно рассчитывать расходы: аренда комнаты, транспорт, продукты. Впервые в жизни она распоряжалась деньгами сама, без чужого контроля. И это ощущалось иначе. Когда считал Виталий — это был запрет. Когда считала она — это было управление.
Иногда она позволяла себе мелкие радости. Раз в пару недель покупала хороший йогурт. Порой после работы заходила в кафе, брала чашку кофе и кусочек пирога, садилась у окна и просто смотрела на улицу. Ни спешки, ни замечаний.
Одиночество оказалось странным. Не таким, как в браке. Тогда она была одна рядом с другим человеком — и это давило сильнее. Теперь она оставалась наедине с собой. Порой это тревожило, но чаще приносило ощущение воздуха.
В августе суд вынес решение. Ей присудили восемьдесят пять тысяч гривен. Виталий перевёл деньги без единого слова.
Она долго смотрела на сумму в приложении. Восемьдесят пять тысяч. Никогда прежде у неё не было столько собственных средств. Честно заработанных и честно полученных. Большую часть она решила сохранить — на более удобное жильё.
В сентябре нашлась небольшая однокомнатная квартира на той же улице, только дальше от остановки. Зато с нормальной ванной, светлой кухней и видом на старый сквер. Пятнадцать тысяч гривен в месяц — немало. Она всё просчитала: зарплата плюс накопления позволят справиться.
С переездом помогла Марта. На её машине перевезли вещи, расставили недорогую мебель, купленную по объявлениям. Из своей кладовки Марта принесла горшок с геранью.
— На память, — сказала она. — Пусть растёт и напоминает, что ты смогла.
Леся поставила герань на подоконник. Растение выглядело бледноватым, давно без удобрений. Но оно было живым.
В октябре Вера снова пригласила её к себе. Леся подумала, что речь пойдёт о работе.
— Леся, — начала начальница, — у нас освобождается должность заведующей вторым отделом. Я хочу предложить её вам.
Леся растерялась.
— Вы даже не спросите о зарплате?
— Сколько?
— На восемь тысяч гривен больше. Но и ответственности прибавится.
— Я согласна.
— Сразу? — Вера слегка улыбнулась.
— Я работаю в архиве одиннадцать лет. Этот отдел знаю лучше всех. Я согласна.
Выйдя из кабинета, она направилась в туалет и закрылась в кабинке. С апреля это стало её привычным местом, где можно было остаться наедине с важным.
Восемь тысяч больше. Теперь она могла спокойно оплачивать квартиру, откладывать, позволять себе чуть больше.
И почему-то вспомнилось хозяйственное мыло — те три куска по семнадцать гривен. Как она несла их к кассе, сгорая от стыда.
Вот что значат восемь тысяч разницы. Это не просто сумма. Это возможность не стоять в магазине с таким выражением лица.
В ноябре Марта позвонила:
— Леся, моя знакомая ведёт йогу. Группа для начинающих, женщины пенсионного и предпенсионного возраста. Недорого. Пойдёшь?
— Я никогда не занималась йогой.
— Никто из нас не занимался. Поэтому и группа для новичков.
— У меня спина…
— Там как раз упражнения для спины. Леся, тебе нужно выходить из дома. У тебя только работа и квартира.
Она записалась. Первое занятие прошло неловко: она плохо сгибалась, путалась в позах, сбивалась с дыхания. Преподавательница Оксана была терпеливой и спокойной. В группе оказалось всего семь женщин — примерно её возраста, такие же неуверенные.
— Ничего страшного, — говорила Оксана. — Тело привыкнет. Просто дышите.
Леся лежала на коврике, смотрела в потолок спортивного зала и дышала. Давно она не позволяла себе просто лежать без цели и спешки.
И это было хорошо. Очень хорошо.
После второго занятия к ней подошла невысокая энергичная женщина с живыми глазами.
— Сегодня у вас отлично получилась поза собаки, — сказала она. — Меня зовут Люба.
— Леся.
— Пойдёмте выпьем чаю? Я обычно после занятий захожу в кафе напротив.
Они сидели за столиком. Люба рассказывала о детях, о даче, о том, как два года назад вышла на пенсию и сначала растерялась, а потом поняла, что жизнь только начинается.
— У меня сейчас что-то похожее, — осторожно призналась Леся.
— Развелись?
Леся удивилась её прямоте.
— Да.