Ту самую, которую Дмитро собирался заделать ещё прошлой весной — и каждый раз находилось что-то «более срочное».
Из кухни тянуло бормотанием телевизора. Дмитро ужинал один, устроившись перед экраном. Потом он набрал мать. Оксана различала лишь отдельные фразы: «всё нормально», «устал», «рыба была», «так, средне». Голос его звучал ровно, без раздражения — как будто весь день прошёл гладко.
Она лежала и размышляла совсем не о рыбе. Её мысли крутились вокруг другого: в какой момент кухня стала для неё местом напряжения? Когда исчезло то ощущение лёгкости, с которым она раньше, ещё до замужества, напевала что-то под нос, помешивая соус? Тогда готовка была её территорией, её радостью. Теперь же она стояла у плиты молча, с зажатыми плечами, пробуя суп не из любопытства, а из тревоги — заранее прогоняя в голове возможные замечания: пересолено? слишком пресно? «у мамы насыщеннее»?
Когда она позволила всему этому случиться?
Ночь прошла почти без сна. Дмитро спал спокойно, дыхание его было глубоким и размеренным. Оксана же не сводила глаз с потолка. Завтра суббота. Она поднимется, отправится в магазин, выберет продукты, потом снова будет сомневаться у плиты: достаточно ли мягкое мясо, не сухо ли, достаточно ли «домашне»?
Круг, который повторяется.
Снова. И снова.
Она резко села в темноте.
Хватит.
Утром Дмитро поднялся рано. Умылся, сам сварил себе кофе — её не будил. Заглянул в спальню уже в куртке:
— Я поеду. Сегодня могут задержать, буду поздно.
— Хорошо, — отозвалась она спокойно.
— На вечер что-то приготовишь?
— Посмотрим.
Он нахмурился:
— В смысле — посмотрим?
— В прямом.
Он пожал плечами, будто разговор не стоил продолжения, и вскоре хлопнула входная дверь.
Оксана ещё немного пролежала неподвижно, слушая тишину квартиры. Потом поднялась и прошла на кухню. Распахнула холодильник. На полках — куриное филе, купленное на воскресенье, кусок твёрдого сыра, морковь, десяток яиц, йогурт, контейнер с рисом.
Она смотрела на всё это и ясно видела следующий сценарий: достать филе, ломать голову над маринадом, чтобы мясо вышло сочным; сравнивать мысленно с тем, как готовит Валентина; пытаться сделать «не хуже», а лучше — или хотя бы «не придраться».
Пальцы коснулись упаковки с курицей. И замерли.
Несколько секунд она просто держала её в руках. Затем открыла ведро и бросила внутрь.
Движения стали чёткими, почти механическими. Морковь — следом. Контейнер с рисом — туда же. Яйца она оставила. Сыр тоже — его она выбирала сама, дорогой, с орехами, для себя. Йогурт отправился в пакет — его брал Дмитро. С дальней полки исчез и полуфабрикат «на всякий случай».
Через минуту холодильник выглядел почти пустым. На стеклянной полке сиротливо стояли сыр, яйца, открытая бутылка молока и кетчуп.
Она захлопнула дверцу, завязала мусорный пакет и вынесла его на лестничную площадку.
Вернувшись, сварила себе кофе. Нарезала сыр тонкими ломтиками и ела прямо у окна, глядя на серый осенний двор. Не спеша. Не думая, что кто-то будет оценивать толщину нарезки или сочетание вкусов. Сыр оказался именно таким, как она любила, — плотным, с лёгкой ореховой горчинкой.
Потом она набрала Лилию.
— Ты сегодня занята?
— Вроде нет. А что случилось?
— Давай где-нибудь посидим?
— Конечно. Всё в порядке?
— Да. Просто хочу поесть спокойно. С нормальным человеком.
Лилия рассмеялась:
— Это по адресу. Куда идём?
Несколько часов они провели в небольшом кафе. Заказали пасту, пили чай, обсуждали работу, соседа Лилии, новый сериал. Оксана ела без внутреннего напряжения — просто потому, что была голодна и потому что блюдо оказалось вкусным. Никто не сравнивал, не взвешивал на невидимых весах.
Домой она вернулась около трёх. Дмитро обычно приходил к восьми.
Она прошла в спальню, открыла шкаф и достала средний бордовый чемодан — тот самый, с которым они ездили три года назад, когда всё казалось ещё простым.
Собираться начала спокойно и последовательно. Вещи — только необходимое. Документы из ящика: паспорт, страховое, трудовая. Косметичка. Зарядные устройства. Ноутбук — в сумку. С кухни — её любимая кружка, белая с синей полоской. С подоконника — маленький суккулент, аккуратно завернув его в полотенце.
Никакой спешки. Так собираются тогда, когда решение уже принято и осталось лишь привести его в действие.
В пять она позвонила маме.
— Мам, можно я к тебе приеду?
— Конечно. Что произошло?
— Расскажу позже. Мне просто нужно приехать.
— Оксана, ты меня пугаешь.
— Не волнуйся. Всё нормально. Я скоро буду.
Мама жила в Харькове, в другом районе — двадцать минут на автобусе. Двухкомнатная квартира, когда‑то бабушкина. Там до сих пор оставалась её старая комната с узкой кроватью и книжной полкой, где пылились учебники по дизайну.
Она застёгивала чемодан, когда услышала поворот ключа в замке. Раньше обычного.
Дмитро вошёл, небрежно бросил куртку на стул. Прошёл на кухню, затем заглянул в спальню и остановился, увидев багаж.
— Это что такое?
— Чемодан, — спокойно ответила Оксана.
— Я вижу. Ты куда собралась?
— К маме.
Он перевёл взгляд с неё на чемодан и обратно.
— Зачем? Что случилось?
— Ничего. Я просто ухожу.
— Совсем?
— Не знаю. Пока — на время.
Дмитро прошёл на кухню, открыл холодильник и несколько секунд молча смотрел на почти пустые полки. Затем медленно закрыл дверцу и повернулся к ней, и в его взгляде уже поднимался вопрос, который он собирался задать.