— Оксана, ты чего такая напряжённая? — будто ничего не произошло, бросил Олег, усаживаясь за стол. — Мама тут полдня крутилась, квартиру в порядок привела. Ты же в роддоме была, я один всё запустил. А она и пыль вытерла, и в детской всё обустроила.
— Обустроила? — я почувствовала, как внутри поднимается волна. — Олег, она выбросила мои орхидеи. Те самые, что ты подарил мне на годовщину. Сказала, что от них «запах вредный» и что это опасно для Максима!
— Да брось ты, — отмахнулся он, наливая себе суп. — Цветы — это ерунда. Мама думает о внуке. Кстати, мы решили оформить ей регистрацию здесь. Временную, всего на полгода. Ей нужно в поликлинику, пенсию перевести…
У меня потемнело в глазах.
— Регистрацию? В моей квартире? И без моего ведома?
— Не драматизируй, — устало протянул он. — Всё равно мы семья.
— Никакой регистрации не будет, — твёрдо сказала я. — Тетяна приехала на несколько дней помочь, пока я восстанавливаюсь. Ты обещал, что мы будем жить отдельно, своей семьёй.
Свекровь мгновенно изменилась в лице, прижала ладонь к груди и тяжело опустилась на табурет.
— Олежек… слышишь, как она говорит? «На несколько дней»… А я ведь всё ради вас. Дом продала, деньги в ремонт вложила. Да и крыша там совсем никуда…
Я застыла.
— Что значит — продала дом? Ты же говорил, что там просто течёт крыша!
Олег замер, потом медленно положил ложку на стол. В его взгляде мелькнуло раздражение.
— Оксана, хватит устраивать сцену. У мамы долги накопились, пришлось продать дом в селе. Денег почти не осталось. Я решил, что ей разумнее жить с нами. Квартира просторная — три комнаты. Тебе что, жалко места для матери? Она будет с Максимом помогать. Через месяц выйдешь на работу, вернёшься к своим клиенткам. Мы же одна семья.
— Семья — это ты, я и наш сын! — голос сорвался на крик. — Ты отдал комнату, которую мы готовили для ребёнка! Его вещи выставил на балкон! Ты распоряжаешься моим жильём, будто оно твоё!
— Твоё? — он поднялся, и лицо его стало жёстким. — Мы женаты. Всё общее. И если я сказал, что мама будет здесь жить, значит, так и будет. Не вынуждай меня выбирать. Ты после родов, у тебя гормоны, поэтому и истерики. Иди лучше ребёнка покорми. А регистрацию я оформлю — уже выяснил, как подать заявление онлайн.
Он вышел, громко хлопнув дверью. Тетяна тут же «выздоровела», расправила плечи и придвинула ко мне тарелку.
— Поешь, Оксаночка. Силы тебе понадобятся. Олежек у меня характерный, его лучше не злить. А квартира… что квартира? Стены. Главное — чтобы моему сыну было удобно.
Я стояла в собственной кухне и вдруг ясно осознала: меня методично вытесняют. Пользуются тем, что я ослаблена и полностью завишу от младенца.
В спальне я заперлась и достала телефон. Пальцы дрожали. Олег рассчитывал, что я растеряюсь, но он не учёл одного: оригиналы документов на квартиру лежали в банковской ячейке. Ключ был только у меня.
Максим тихо заплакал. Я прижала его к себе.
— Мы ещё поборемся, слышишь? Это наш дом.
Я нашла в списке контактов номер Данила, юриста по недвижимости. Рыдать было некогда — нужно было действовать, пока Олег не провернул свою затею с регистрацией.
Два следующих дня превратились в холодное противостояние. Я перестала плакать. Слёзы лишь убеждали Олега в моей «неадекватности», а Тетяну — в её правоте.
Утром я обнаружила свекровь в нашей спальне. Она склонилась над кроваткой Максима и пыталась дать ему соску, испачканную чем‑то жёлтым.
— Вы что делаете?! — я резко взяла сына на руки.
— Чего ты налетела? — недовольно буркнула она. — Он плохо спит, я медовой водички дала. Нас так растили — и ничего.
— У него может быть аллергия! — я с трудом сдерживалась. — Ещё раз подойдёте к моему ребёнку с чем‑то съедобным без моего разрешения — и окажетесь за дверью, несмотря на все ваши проблемы.
Она молча посмотрела на меня тяжёлым взглядом и вышла. Я понимала: сейчас она будет жаловаться.
Вечером Олег вернулся и даже не заглянул ко мне. Из кухни доносился шёпот.
— …она совсем распоясалась, Олежек, — жалобно тянула Тетяна. — Кричит на меня, будто я прислуга. А я ведь к ней по‑доброму. Ты посмотри, какие бумаги на квартиру прячет. Я в комоде видела, когда убирала…
У меня внутри всё похолодело. Она рылась в моих вещах. Хорошо, что главное хранилось в банке, но копии оставались дома.
Стало ясно: тянуть нельзя. Я дождалась, пока они устроятся перед телевизором, и тихо закрылась в ванной с телефоном, чтобы наконец обсудить с Данилом, какие шаги нужно предпринять, прежде чем ситуация выйдет из‑под контроля.