Он застегнул последнюю пуговицу, скользнул взглядом по батарее пакетов и банок, усмехнулся и посмотрел на мать:
— Мам, ты что, пункт приема стеклотары открыла? Или решила гуманитарку раздавать? Это ведь Анастасиины закрутки. Мы с ними все выходные возились.
— Дмитрий, не выставляй родную мать посмешищем! — Галина Павловна с таким видом всплеснула руками, будто ее только что лишили наследства. — Я уже девочкам пообещала домашнего. Они прошлую партию так нахваливали…
Вот тут у меня внутри щелкнуло. Значит, «прошлая партия» уже была. И, судя по уверенности свекрови, далеко не случайно.
Пока я сменами пропадала на хлебозаводе, а Дмитрий наматывал нервы в киевских пробках, наша благородная благодетельница, оказывается, спокойно ездила на дачу и хозяйничала в нашем погребе запасным ключом.
Скандалить я не стала. Крик — это когда аргументов больше нет. Я только мысленно сделала пометку на будущее.
— Один пакет для Надежды Викторовны на именины можете забрать, — ровно сказала я и отодвинула остальные сумки подальше от выхода. — А все это возвращается обратно. Пункт бесплатной раздачи сегодня не работает.
Галина Павловна возмущенно втянула воздух, будто я предложила ей идти пешком до Харькова, но Дмитрий сразу поставил точку:
— Мам, Анастасия права. Возьми один пакет, я донесу его до такси. Остальное сам уберу в кладовку.
Свекровь сжала губы в тонкую линию. По ее лицу было видно: неблагодарные дети нанесли ей рану, несовместимую с жизнью. Однако пакет она все-таки подхватила и величественно удалилась, унося с собой выражение мученицы.
Следующие выходные мы решили провести на даче.
Август стоял густой, щедрый, раскаленный. Воздух пах влажной землей, томатной ботвой и укропом. Я, в выцветших шортах и старой панаме, возилась в теплице — подвязывала помидоры и обрывала лишние листья. Дмитрий тем временем у колодца пытался вернуть к жизни капризный насос.
Тишина закончилась ровно в полдень.
К нашим воротам, взметнув сухую пыль, подъехали две машины. Дверцы почти одновременно распахнулись, и на участок высадилась целая делегация.
Это было настоящее шествие шляпок, шелковых накидок, лакированных сумочек и такого плотного дорогого парфюма, что пчелы над грядками сразу начали летать зигзагами, потеряв всякое представление о маршруте.
Первой, как командир праздничного десанта, шагала Галина Павловна. Следом за ней осторожно переступали по земле Татьяна Андреевна, Надежда Викторовна и еще две дамы из ее постоянного окружения.
— Заходите, девочки, заходите! — заливалась свекровь, широким жестом показывая наши скромные шесть соток. — Вот они, мои владения! Здесь я душой отдыхаю. Сейчас покажу, где растут те самые огурчики, которые вы так обожаете!
Я выбралась из теплицы, уперлась ладонью в черенок тяпки и с легкой усмешкой приготовилась наблюдать этот спектакль.