— Я всё подготовила: пакеты для мусора, салфетки, стремянку. Но без вас, мама, я ни за что не разберусь, что ценно, а что пора отправить на свалку. Пойдёмте наводить порядок!
Олена Павловна попыталась было сослаться на слабость и давление, но Оксана мягко, однако настойчиво пресекла отступление:
— Вы сами говорили, как важно избавляться от лишнего. Это же ваше правило!
Пришлось подниматься. До самого вечера свекровь перетаскивала тяжёлые коробки с антресолей, перетряхивала стопки старой обуви, вытряхивала пыль из ковриков и перебирала банки с закрутками. Оксана в это время «страховала» стремянку, время от времени восторженно хвалила и подавала пакеты. К ужину поясница у Олены Павловны ныла так, будто её перетянули тугим обручем. Единственным желанием было заварить крепкий чай и исчезнуть под одеялом до утра.
На четвёртые сутки она с осторожностью опустила ноги на пол, надеясь, что сегодня наконец насладится чистотой, добытой таким тяжёлым трудом. Но едва она вышла из спальни, раздался звонок.
Оксана вихрем выскочила в прихожую:
— Мама, я обдумала ваши слова о коллективе для Тараса! Вы были правы, ребёнку нужно общение. Я созвонилась с девочками из развивающего центра и пригласила их к нам. Пусть дети растут в компании, как раньше!
Через несколько минут в квартире оказалось четыре оживлённые мамы и столько же неугомонных малышей лет трёх-четырёх. Дети с визгом носились по коридору, рассыпали кинетический песок по только что вычищенному ковру, оставляли отпечатки ладошек на зеркалах, разбрасывали машинки и кубики.
Оксана усадила подруг за стол, а те, словно по сценарию, окружили Олену Павловну плотным кольцом разговоров.
— Наталия Павловна, а вы до какого возраста кормили грудью? — защебетала одна.
— А как вы относитесь к раннему приучению к горшку? Мы вот по Монтессори занимаемся. А у вас как прошёл кризис трёх лет? Воду кипятили перед купанием?
Свекровь втянули в бесконечные обсуждения колик, прикорма, прививок и методик воспитания. Голоса сливались в сплошной гул. Из детской то и дело доносился грохот падающих игрушек, и Олена Павловна нервно вздрагивала. От непрерывного шума у неё начал подёргиваться глаз.
Гости наведывались два дня подряд. К вечеру шестого дня квартира напоминала поле после нашествия саранчи. Чистота, добытая с таким усилием, исчезла без следа.
Олена Павловна выразительно посмотрела на невестку, ожидая, что та кинется исправлять бедствие. Но Оксана лишь сияла. Она спокойно вынесла из кладовки ведро и швабру, аккуратно поставила их перед свекровью и, выдержав паузу, приготовилась что-то сказать.