На звонки он не откликался. Марина набирала снова и снова, слушала длинные гудки, и с каждой секундой паника сжимала горло всё сильнее. Не выдержав, она позвонила Вадиму и сорвалась на крик:
— Илья уехал кататься на самокате и до сих пор не появился! Если с ним что-нибудь случилось, я тебя своими руками убью!
Вадим примчался минут через десять. Они начали обзванивать больницы, и именно в этот момент телефон Марины зазвонил с незнакомого номера. Мужской голос сообщил, что мальчика сбила машина.
Они мгновенно сорвались с места и поехали в больницу. В приёмном отделении их уже ожидал полицейский. Оказалось, это он звонил Марине: телефон Ильи, к счастью, уцелел.
— Вы родители? Я связывался с вами. Ваш сын жив. Сейчас его оперируют, — коротко сказал полицейский.
Потом он объяснил, как всё произошло. На светофоре зелёный сменился жёлтым, но водитель иномарки торопился и решил, что успеет проскочить перекрёсток. Он нажал на газ, а в этот момент Илья на самокате выехал на пешеходный переход. По словам свидетелей, для пешеходов уже горел зелёный, когда машина ударила мальчика. Водитель свою вину признал.
Марина и Вадим несколько часов просидели в коридоре, почти не разговаривая. Время тянулось мучительно медленно. Наконец из операционной вышел хирург. Он сообщил, что угрозы жизни нет, но Илья ещё под наркозом, поэтому к нему пока нельзя.
Обратно Марина ехала, не в силах остановить слёзы. Она плакала всю дорогу, отвернувшись к окну.
— Может, я останусь… — нерешительно начал Вадим, когда машина остановилась у дома.
— Уходи. Я не могу на тебя смотреть, — глухо произнесла Марина и вышла, даже не обернувшись.
На следующий день они почти одновременно приехали в больницу: Вадим — на машине, Марина — на такси.
Когда Марина вошла в палату и увидела сына, обмотанного бинтами, подключённого к аппаратам и проводам, у неё внутри будто что-то оборвалось. Она едва не застонала вслух, словно раненое животное. Осторожно взяла холодную ладонь Ильи в свои руки и прижалась к ней щекой.
— Доктор, почему у него такая холодная рука? — с тревогой спросила она.
— После операции и кровопотери такое бывает, не пугайтесь, — спокойно ответил врач. — Смотрите, он дышит. Организм молодой, крепкий, должен справиться. Мы ввели обезболивающее, сейчас он спит.
Марина перевела взгляд на Вадима. В её глазах стоял немой упрёк: «Видишь, до чего всё дошло? Это ты купил ему этот самокат. Ты хоть понимаешь, что едва не погубил собственного сына?» Она зажмурилась, лишь бы не видеть мужа, глубоко вдохнула, пытаясь удержать рыдания, которые рвались наружу.
И вдруг Вадим крепко сжал её руку. Марина распахнула глаза и увидела: Илья смотрит на неё.
Слёзы застилали ей зрение, лицо сына расплывалось перед глазами. Она быстро смахнула их пальцами.
— Как ты, родной? Сильно болит? — прошептала она.
— Ничего, сынок, держись, — сказал Вадим. — Здесь хорошие врачи, быстро тебя на ноги поставят.
Марина резко повернулась к нему. Её взгляд был полон такой ненависти, что слова были не нужны: «Откуда тебе знать, какие здесь врачи? Лучше бы молчал».
— Мне не больно… почти совсем, — тихо выговорил Илья.
— Всё, вам пора выйти, — вмешался доктор. — Пусть отдыхает. Сейчас сон для него — самое важное лекарство.
Он мягко, но настойчиво вывел родителей из палаты. Марина и Вадим молча спустились по лестнице, прошли через холл и вышли из здания больницы.