— Тебе куда сейчас? В офис? Давай подвезу, — негромко предложил Вадим, когда они оказались у машины.
Марина не стала спорить. Сил на возражения у неё не осталось.
Всю дорогу они ехали почти беззвучно, будто рядом сидели не муж и жена, прожившие вместе столько лет, а случайные попутчики. За окнами мелькали улицы, люди, машины, но Марина смотрела куда-то сквозь всё это, не замечая ничего вокруг.
— Не накручивай себя, — первым не выдержал Вадим. — Илья сильный. Всё наладится, он выкарабкается.
Марина медленно повернула к нему голову.
— Скажи честно, — произнесла она глухо. — Там, в палате… ты взял меня за руку не потому, что хотел меня поддержать. Это было для Ильи, правда? Чтобы он решил, будто между нами всё снова хорошо. Так?
— Я просто испугался, что ты сейчас сорвёшься и заплачешь, — ответил он после паузы. — Марин, можно я вечером заеду? После работы.
— Зачем? — усмехнулась она без радости. — Думаешь, один раз взял за руку — и я сразу всё забыла? Растаяла, простила? Ты мне изменил, Вадим. Или твоя… подруга не устроит тебе сцену, если узнает, что вечером ты поехал ко мне?
— Нет у меня никакой подруги, — резко сказал он. — Всё закончилось.
Он остановил машину у входа в офисное здание. Марина вышла, даже не обернувшись и не дав ответа на его просьбу.
Но вечером Вадим всё равно приехал. Он нажал на звонок, хотя ключи от квартиры по-прежнему оставались у него. Марина открыла дверь и молча отступила в сторону, позволяя ему войти.
— Ужина не будет, — сухо сказала она. — Могу только чай поставить. Так о чём ты хотел поговорить?
Она прошла на кухню и поставила чайник на плиту. Вадим остался стоять у стола, будто не знал, куда деть руки.
— Я виноват, — начал он тихо. — Очень виноват. И я хочу всё исправить.
— Исправить? — Марина посмотрела на него с горькой усмешкой. — Вернуть время назад? В тот день, когда ты привёз Илье самокат?
— Я не об этом, — покачал головой Вадим. — Я говорю о нас. О тебе и обо мне. Давай завтра вместе поедем в больницу. Мне кажется, если Илья будет видеть нас рядом, ему станет легче. Он быстрее пойдёт на поправку.
— А потом? — в её голосе снова зазвенело раздражение. — Он решит, что ты вернулся, что мы помирились. И что ты скажешь ему, когда его выпишут? «Прости, сын, мы просто разыграли спектакль, чтобы тебе было спокойнее»? Так, да?
Вадим тяжело вздохнул.
— Именно об этом я и хотел поговорить. Я хочу вернуться домой. Да, я совершил глупость. Признаю. Но я ни на день не переставал думать о тебе. О вас с Ильёй.
Он осторожно накрыл её ладонь своей. Марина тут же выдернула руку, словно обожглась.
— Не надо играть эту сцену, — резко сказала она. — Ильи здесь нет. Он сейчас лежит в палате под капельницей, терпит боль и, может быть, даже думает, что его авария нас помирила. А это неправда!
Слёзы выступили у неё на глазах, но она отвернулась, не желая, чтобы Вадим видел её слабость.
— Уходи, — выдохнула она.
Он собирался медленно, нарочито долго завязывал шнурки, будто надеялся, что она передумает и остановит его. Марина вдруг вспомнила, что сейчас он живёт у приятеля, и на мгновение почти сказала: «Останься». Но тут же перед глазами всплыло всё, из-за чего он ушёл. Она прикусила губу и промолчала.
Она ещё не могла простить. Не могла сделать вид, что ничего не произошло. Где-то Марина читала: изменяют не случайно, а тогда, когда внутри уже готовы предать. И эта мысль больно резанула её снова.
У двери Вадим обернулся.
— Завтра заеду за тобой. Поедем к Илье вместе, — сказал он и вышел, не дожидаясь ответа.
На следующий день в палате Марина встала так, чтобы Вадим не смог снова взять её за руку. Илья в этот раз выглядел заметно бодрее.