— Почему ты до сих пор не подогрела Михаилу ужин? Он после дороги, голодный, в комнате сидит, — Сергей сунулся на кухню, одновременно срывая с шеи рабочий галстук, и небрежно кинул его на самый край вымытой разделочной поверхности.
Наталья даже не обернулась. Она стояла у плиты и ровными движениями помешивала деревянной лопаткой овощи, которые томились в сковороде. Домой она вернулась всего двадцать минут назад после изматывающего дня в отделе внутреннего аудита, где несколько часов подряд вылавливала чужие ошибки в отчетах. Сейчас ей хотелось только одного: налить себе чай и хотя бы немного посидеть в тишине.
— Твой брат отлично знает, где у нас холодильник и микроволновка, — ровно произнесла она, перекладывая горячие овощи в глубокую керамическую миску. — И руки у него, насколько я вижу, вполне рабочие. Я сама только что зашла в квартиру и даже нормально переодеться не успела.
— Ты вообще хозяйка этого дома или кто? — Сергей раздраженно повысил голос, отодвинул стул и шумно сел за стол. — Человек приехал в незнакомый город, пытается устроиться на приличную работу, целый день бегает по собеседованиям, нервничает. Неужели так сложно проявить к нему хоть немного заботы?
— Этот человек уже третью неделю живет на моем диване, — Наталья аккуратно повесила кухонное полотенце на крючок и посмотрела мужу прямо в глаза. — За все это время он был на одном-единственном собеседовании. И на него, кстати, опоздал на сорок минут, потому что до глубокой ночи стрелял в каких-то монстров в ноутбуке.
— Он подбирает нормальные условия и находится в поиске, — резко бросил Сергей, нервно забарабанив пальцами по столешнице. — Мама сегодня два раза звонила, интересовалась, как его приняли. А что я ей должен сказать? Что родная сноха смотрит на него как на врага и жалеет ему тарелку супа?
Наталья медленно вдохнула, стараясь удержать внутри уже привычное глухое раздражение. Оно копилось в ней все последние недели. В начале месяца на пороге появился двадцатишестилетний Михаил с огромной спортивной сумкой, и тогда речь шла максимум о четырех днях. Нужно было всего лишь оформить документы в транспортную компанию. Сергей уверял ее почти торжественно: младший брат никому не помешает, будет вести себя тихо, незаметно и благодарно.
На деле же квартира быстро стала похожа на бесплатную гостиницу с круглосуточным обслуживанием. Михаил просыпался ближе к двум часам дня, выгребал из холодильника все, что Наталья готовила накануне, оставлял возле раковины гору тарелок с присохшими остатками еды и снова исчезал в гостиной.
Денежная сторона Сергея, похоже, совершенно не тревожила. Продукты заказывала Наталья. Бытовую химию покупала тоже она. Коммунальные платежи за двухкомнатную квартиру каждый месяц автоматически списывались с ее личной банковской карты. Сергей считал, что полностью закрывает свою часть обязанностей, когда отдавал половину суммы на текущие расходы. Но с появлением Михаила траты на еду выросли ровно вдвое. И стоило Наталье осторожно заметить, что его брату пора бы тоже участвовать в общих расходах, муж тут же обижался и начинал обвинять ее в какой-то болезненной жадности.
— На ужин овощи и запеченная куриная грудка, — сказала Наталья, поставив перед Сергеем тарелку и достав вилку из сушилки. — Если твой брат хочет есть, пусть зайдет на кухню и положит себе сам. Я не нанималась разносить блюда по комнатам на подносе.
Сергей недовольно поморщился, ткнул вилкой в тушеный кабачок и тяжело вздохнул так, будто перед ним поставили не ужин, а что-то несъедобное и опасное.
— Грудка сухая. Ты же прекрасно знаешь, что Михаил любит свиные отбивные с картошкой и сыром, — пробурчал он, даже не притронувшись к еде. — Трудно было по дороге домой купить нормального мяса и пожарить как следует? Чтобы парень поел по-человечески.
— Нормальное мясо стоит нормальных денег, которые Михаил почему-то ни разу не оставил на кухонной тумбочке, — отчеканила Наталья, садясь напротив и беря в руки кружку с травяным чаем. — Захочет отбивных — магазин за домом открыт до одиннадцати. Купит и приготовит себе сам.
Из коридора донеслось тяжелое шарканье, и через несколько секунд в дверях появился сам Михаил. На нем были растянутые серые спортивные штаны. Он чесал затылок, щурился от яркого света и всем своим видом изображал крайнюю степень усталости, будто только что вернулся не из гостиной, а с тяжелой смены.
— А у нас к чаю ничего сладкого не осталось? — протянул он, даже не посчитав нужным поздороваться с хозяйкой. — Я там пирожные искал, которые вчера в коробке стояли. Заглянул в холодильник, а полка пустая.
— Эти пирожные я покупала себе, чтобы завтра взять на обед в офис, — Наталья медленно поставила чашку на блюдце и посмотрела деверю в лицо. — И ты это отлично знал. Я вчера вечером специально сказала, когда убирала коробку на среднюю полку.
— Ой, какая трагедия, человек два эклера съел, — Сергей демонстративно закатил глаза и повернулся к брату. — Садись, я сейчас чай налью. Не обращай внимания. У нее на работе вечно какие-то проблемы, вот она дома на всех и срывается.
— Да я тоже не понимаю, из-за чего так заводиться из-за еды, — Михаил плюхнулся на свободный табурет, подтянул к себе миску с курицей и заглянул внутрь. — Ладно, давай уже эту грудку, раз к вечеру все равно ничего нормального не приготовили.
Наталья молча поднялась из-за стола. Не сказав больше ни слова, она вышла из кухни и плотно прикрыла за собой дверь. Продолжать спор было бесполезно: любые разумные доводы разбивались о плотную стену их семейной взаимовыручки, где виноватой заранее назначали только ее.
В спальне Наталья подошла к окну и остановилась, глядя на ровные цепочки фонарей, вытянувшиеся вдоль проспекта. Еще недавно эта просторная двухкомнатная квартира казалась ей тихим, надежным местом, куда она возвращалась, чтобы выдохнуть после тяжелого дня.