Теперь же она все чаще ощущала, как чужое присутствие вытесняет из нее прежнее чувство дома. А ведь эта квартира с высокими потолками принадлежала только Наталье. Она приобрела ее задолго до появления Сергея в своей жизни — за пять лет до их знакомства. Тогда Наталья продала маленькую родительскую студию на окраине, вложила в покупку все накопленное и потом еще несколько лет добивала ипотеку, хватаясь за дополнительные заказы, отказывая себе почти во всем и считая каждую гривну.
Когда они с Сергеем пошли в ЗАГС, за ним числились подержанная иномарка и треть старой родительской двухкомнатной квартиры в панельном доме на другом конце области. Наталья никогда не тыкала мужа этим различием. Ей казалось мелочным мерить отношения квадратными метрами и документами на собственность. Она искренне верила, что семья держится на уважении, заботе и поступках. Сергей же со временем так уверенно прижился в уже устроенном уюте, будто все это появилось само собой и всегда должно было обслуживать его удобство.
Субботнее утро, на которое Наталья надеялась всю изматывающую рабочую неделю, началось совсем не с отдыха.
В восемь ровно гостиную оглушил рев телевизора. Михаил развалился на диване с большой пачкой чипсов и включил звук почти на максимум. Наталья вышла из спальни, собираясь спокойно попросить сделать потише, но сразу обнаружила новую преграду: ванная была заперта изнутри. Из-под двери валил плотный горячий пар, а за ней непрерывно шумела вода.
— Сергей, попроси своего брата убавить телевизор, пожалуйста, — обратилась она к мужу, который лежал поперек кровати и лениво пролистывал новости в телефоне. — У меня после ночных отчетов голова просто раскалывается.
— Человек в выходной отдыхает, имеет право, — не глядя на нее, отозвался Сергей. — Ты постоянно цепляешься. То свет тебе мешает, то звук громкий, то он не так сел, не так встал. Такое чувство, будто парень не к родным приехал, а в колонию попал.
— Мы заранее договорились, что до десяти утра в квартире тихо, — сдержанно напомнила Наталья. — Это единственное утро за неделю, когда я могу нормально поспать. И еще он уже сорок минут сидит в ванной. Бойлер не резиновый, горячая вода закончится.
— Подождешь немного, ничего с тобой не случится, — раздраженно буркнул муж и отвернулся к стене. — Лучше бы занялась завтраком. В холодильнике смотреть не на что: стоят только твои йогурты, от которых толку никакого.
Когда Михаил наконец соизволил выйти из ванной, вид помещения говорил сам за себя. На кафеле расползались темные лужи мыльной воды, зеркало было заляпано жирными разводами, а чистое махровое полотенце Натальи валялось возле унитаза на полу, словно его специально бросили вместо коврика под мокрые ноги.
Наталья на секунду крепко сжала пальцы в кулаки, медленно втянула воздух и так же медленно выдохнула. Полотенце она подняла двумя пальцами и сразу отправила в корзину для грязного белья. Затем вышла в прихожую и остановила Михаила, который как раз направлялся к кухне, явно намереваясь обследовать запасы еды.
— В углу стоит швабра, — сказала она негромко, но настолько твердо, что он невольно замедлил шаг. — Возьми ее и вытри за собой пол в ванной. И в следующий раз пользуйся синим полотенцем, которое я дала тебе отдельно. Мои личные вещи трогать не нужно.
Михаил растерянно моргнул, тут же посмотрел через ее плечо на Сергея, вышедшего из спальни, и обиженно выпятил губы, всем видом изображая несправедливо униженного человека.
— Сережа, ты вообще слышишь, как она со мной разговаривает? — протянул он, отступая ближе к дивану. — Я тут что, уборщик? Теперь после душа должен с тряпкой по чужой квартире ползать?
— Наташа, ты уже совсем меру потеряла? — мгновенно вспыхнул Сергей и шагнул вперед, закрывая брата собой. — Ты перед кем тут распоряжения раздаешь? Он у нас в гостях, а ты при мне заставляешь его полы намывать, будто он тебе прислуга!
— Если гость не способен вести себя аккуратно и оставляет после себя грязь, он либо убирает сам, либо собирает вещи и едет туда, откуда приехал, — Наталья не отвела взгляда и не сдвинулась с места. — Я больше не намерена это терпеть, Сергей.
— Посмотрим еще, кто отсюда поедет, если ты не научишься нормально относиться к моей семье! — процедил муж, багровея от злости. — Мама правильно говорила: в тебе гордости выше крыши, а душевного тепла — ни капли.
Скандал уже готов был развернуться во всю силу, но его оборвал телефонный звонок. Сергей метнул в сторону Натальи тяжелый взгляд, достал мобильный и, увидев имя матери, моментально сменил тон. Голос стал мягким, заботливым, почти заискивающим.
Наталья не стала выслушивать очередной рассказ о том, как трудно живется младшему сыну и как все вокруг обязаны его понимать. Она ушла на кухню, закрыла дверь и молча поставила вариться кофе. Внутри у нее уже не осталось прежней растерянности. Ситуация окончательно уперлась в тупик, и выход из него виделся только один — ясный, жесткий и необратимый. Сергей, похоже, действительно считал ее квартиру чем-то вроде семейной территории, где его мнение должно звучать как закон, особенно для женщин.
Воскресенье прошло под знаком тяжелого, вязкого молчания. Братья подчеркнуто не замечали Наталью, переговаривались между собой так, будто ее вообще не было в комнате, заказывали дорогую пиццу с доставкой и расплачивались кредитной картой Сергея. Пустые коробки они оставляли прямо на ковре в гостиной, не утруждая себя даже тем, чтобы донести их до мусорного пакета. Наталья ни разу не сделала замечания. Она спокойно занималась своими делами, постирала собственные вещи, разобрала документы и готовилась к предстоящему понедельнику, словно наблюдала за происходящим уже со стороны.
Настоящий перелом случился во вторник утром. Для Натальи этот день был одним из самых важных за весь квартал: в девять часов в головном офисе должна была начаться масштабная аудиторская проверка с участием регионального руководства. Ей предстояло лично защищать годовой отчет своего отдела, отвечать на вопросы и представлять показатели, над которыми команда работала последние месяцы.
Она поднялась в половине седьмого, без спешки уложила волосы, нанесла сдержанный макияж и достала из шкафа строгий темно-синий брючный костюм. На гладильной доске уже стоял нагретый утюг: оставалось только быстро привести в порядок светлую шелковую блузку. До выхода из квартиры оставалось ровно двадцать пять минут, такси было заказано через мобильное приложение, и Наталья рассчитывала спокойно успеть к машине.