«Ты ведь у нас живёшь бесплатно», — бросила сестра за завтраком. А вечером выяснилось, на кого на самом деле оформлена её квартира.
— Этот сыр не бери. Он недешёвый. Я его для Дмитрия купила, — сказала Оксана так спокойно, будто попросила меня передать соль.
Я застыла посреди кухни, держа в руке нож. За окном тянулся серый, промозглый октябрьский Харьков: дождевые капли лениво ползли по стеклу, небо висело низко, а на идеально чистой белой столешнице лежал тонкий ломтик сыра, который я только что отрезала себе к чаю.
К Оксане я приехала всего два дня назад. Мы не виделись три года. Позади были одиннадцать часов дороги, тяжёлый чемодан, пакеты с гостинцами и то наивное, почти детское предвкушение, которое появляется, когда едешь к близкому человеку и заранее представляешь, как вы будете сидеть на кухне до ночи, пить чай, вспоминать прошлое и смеяться над всякой ерундой.
— В каком смысле — не бери? — уточнила я, всё ещё пытаясь поверить, что она просто неудачно пошутила.
Но Оксана даже не повернула головы. Она стояла возле кофемашины в дорогом шёлковом халате, одной рукой собирая светлые волосы в свободный пучок. За столом сидел её муж Дмитрий и просматривал новости в телефоне. Перед ним уже стояла тарелка с омлетом, авокадо, красной рыбой и тем самым сыром. У Оксаны — почти такой же завтрак. А передо мной не было ничего.
— Марин, ну зачем сразу такое лицо делать? — устало выдохнула сестра. — Я закупки на неделю планирую. Сейчас всё стоит безумно дорого. Ты вчера, кстати, тоже йогурт взяла.
Я медленно опустила нож на столешницу.
— Один йогурт?
— Дело не конкретно в йогурте, — сказала она. — Просто когда в квартире появляется ещё один взрослый человек, расходы сразу увеличиваются. Ты же это понимаешь.
Дмитрий наконец оторвался от телефона.
— Оксан, да ладно тебе. Пусть позавтракает.
На короткое мгновение мне даже стало легче. Но он тут же усмехнулся и добавил:
— Только потом правда надо будет договориться, как продукты делить. Всё-таки месяц — это не пара дней.
Я перевела взгляд с него на сестру.
— Какой ещё месяц?
Оксана с раздражением поставила чашку на стол.
— Ты же сама говорила, что отпуск у тебя почти на месяц.
— Говорила. Но у тебя я собиралась остановиться на неделю, максимум дней на десять. Потом хотела съездить к тёте Ирине, а ещё несколько дней провести в Киеве.
— Ну вот и замечательно, — пожала плечами сестра. — Тогда вообще не вижу проблемы. Сегодня сходишь в магазин и купишь себе всё, что обычно ешь.
Внутри у меня неприятно сжалось.
Не из-за этого несчастного сыра.
И даже не из-за денег.
А из-за того, что всего неделю назад эта же Оксана писала мне: «Маринка, приезжай скорее! Я ужасно соскучилась. Даже не думай снимать гостиницу. У нас три комнаты, места полно. Будем как раньше: кофе, разговоры, прогулки до ночи».
Я привезла ей французские духи, о которых она давно мечтала. Дмитрию — дорогой кожаный ремень. Их дочери Полине, которая училась в другом городе и должна была приехать на выходные, — серебряный браслет. В чемодане лежали домашние сладости, банка мёда и ещё несколько передач от нашей мамы.
Но в квартире сестры мне стало неловко из-за кусочка сыра.
Я молча взяла чашку и налила себе воды.
— Кофе будешь? — спросила Оксана.
— Буду.
— Тогда купи, пожалуйста, пачку зёрен. Они почти закончились. Только возьми нормальные, не самые дешёвые. Дмитрий плохой кофе не пьёт.
Я посмотрела на неё и вдруг рассмеялась.
Не от веселья. Скорее от какого-то внутреннего оцепенения.
Оксана нахмурилась.
— Что смешного?
— Да ничего. Просто вспомнила, как ты, ещё студенткой, приезжала ко мне на каникулы и жила по месяцу. И мне почему-то ни разу не приходило в голову считать, сколько ложек кофе ты выпила.
Лицо сестры сразу стало жёстким.
— Опять начнёшь вытаскивать, кто кому что сделал двадцать лет назад?
— Я ничего не вытаскиваю.
— Вот поэтому с тобой и сложно, — холодно сказала она. — Ты всё время ведёшь какую-то внутреннюю бухгалтерию добрых поступков.
Я уже открыла рот, чтобы ответить, но сдержалась.
Потому что спорить о «бухгалтерии добрых поступков» с человеком, который только что припомнил тебе съеденный йогурт, было совершенно бессмысленно.
В тот день я ушла из квартиры рано утром и вернулась только ближе к вечеру. Харьков встретил меня холодным ветром, запахом мокрого асфальта и тем особенным тусклым светом, от которого старые дома выглядят так, словно это декорации к чужой, не твоей жизни. Я долго бродила без всякой цели, потом сидела в маленьком кафе, смотрела на людей за соседними столиками и пыталась убедить себя, что, возможно, я всё слишком болезненно восприняла.
Оксана всегда была резковатой. Дмитрий действительно помешан на экономии. Может, у них ипотека, какие-то серьёзные траты, непростой период. Может, я просто приехала не вовремя и попала в их бытовое напряжение.
На обратном пути я зашла в супермаркет.
Купила кофе.
Хлеб.
Сыр.
Йогурты.
Фрукты.
Яйца.
Молоко.
Красную рыбу.
И даже пирожные, которые Оксана особенно любила.
На кассе вышло почти на две с половиной тысячи гривен.
«Вот и всё, — сказала я себе. — Теперь уж точно не будет причин для неловкости».
Тогда я ещё не понимала, что продукты окажутся только первым пунктом в длинном списке.
Когда я вошла в квартиру, Оксана сидела в гостиной. Увидев пакеты, она оживилась.
— О, отлично! Давай сюда.
Она почти сразу принялась разбирать покупки, будто я вернулась не из магазина, а с заранее ожидаемой доставкой.
— Рыбка хорошая… Так, сыр тоже нормальный взяла. Дмитрий, посмотри!
Я растерянно улыбнулась.
— Я, вообще-то, купила это на всех.
— Ну конечно, — спокойно ответила сестра.
И именно это её «конечно» почему-то задело меня сильнее, чем утренний запрет на сыр.
Следующие три дня стали похожи на странный домашний спектакль, в котором мне незаметно, шаг за шагом, отвели роль уже не гостьи и даже не родственницы, а временной бесплатной помощницы.