— говоришь? — уточнила она, не отводя взгляда от Ольги. — А почему именно генеральную? Если память мне не изменяет, для справок обычно оформляют простую доверенность. На конкретное поручение, для конкретных организаций и действий.
У Андрея едва заметно дернулась щека, но улыбка с лица не исчезла. Он даже развел руками, будто речь шла о пустяке.
— Мария Викторовна, ну что вы, право слово! — заговорил он мягко, почти ласково. — Пока эту целевую составишь, пока все учреждения впишешь, нотариус за каждую лишнюю строку деньги возьмет. А если потом выяснится, что нужно еще куда-то обратиться? Снова записываться, снова платить? Генеральная доверенность — самый обычный вариант. Мне юрист прямо так и объяснил: сделать шире, чтобы потом не бегать по кругу. Тогда я смогу всё решить без лишней суеты.
Ольга наконец подняла глаза от чашки и поспешно закивала, словно ждала именно этой реплики.
— Мам, ну мы же не чужие люди, — сказала она с обидчивой ноткой. — Ты правда думаешь, что Андрей может сделать тебе что-то плохое? Он ведь ради тебя будет отпрашиваться, ездить по инстанциям, тратить бензин, время. А ты сразу подозреваешь непонятно что. Честно, даже неприятно слышать.
Мария Викторовна опустила взгляд на тарелку. Кусок торта так и остался нетронутым. Торт был не из дешевых, из той кондитерской, куда Андрей без особого повода никогда бы не зашел. Он вообще не относился к людям, которые тратятся просто так. Где-то внутри медленно расползлось вязкое беспокойство, холодное и липкое, как туман над осенней землей. Но поднимать шум, не имея на руках ничего, кроме смутного предчувствия, она не стала.
— Ладно, — произнесла она после паузы. — К нотариусу так к нотариусу. Только читать документ я буду сама. От начала до конца.
Андрей мгновенно оживился. Его лицо посветлело так быстро, что Мария Викторовна отметила это про себя.
— Разумеется! — поспешно согласился он. — Кто же против? Завтра после обеда я заеду за вами, у меня как раз будет свободное время между встречами. Только паспорт возьмите, пожалуйста, не забудьте.
Этой ночью Мария Викторовна почти не сомкнула глаз. Она переворачивалась с боку на бок, слушала, как за окном изредка проезжают машины, и снова возвращалась мыслями к недавним разговорам. Вспоминала, как всего месяц назад Андрей при ней рассуждал о том, что земля за городом теперь стоит безумных денег, а участок в таком удачном месте — это, можно сказать, настоящее сокровище. Вспоминала, как Ольга жаловалась на их тесную однокомнатную квартиру, на отсутствие нормального первоначального взноса и на то, что без крупной суммы им не видать просторного жилья.
Отдельные фразы, которые раньше казались случайными, теперь складывались в картину. И картина эта была неприятной до тошноты.
На другой день погода окончательно испортилась. Небо затянуло серой ватой, с утра моросил мелкий, злой дождь, от которого промокала даже плотная куртка. Андрей подъехал точно в назначенное время. По дороге к нотариусу он говорил почти без остановки: о подорожавшем бензине, о том, как трудно сейчас честно зарабатывать, о том, что в жизни главное — крепкая семья и взаимная поддержка. Мария Викторовна сидела рядом, молча глядя вперед, и крепко прижимала к себе старую кожаную сумку, где лежали документы.
Контора нотариуса находилась на первом этаже нового жилого дома. Внутри было сухо и тепло. В воздухе смешивались запах свежесваренного кофе, полированной мебели и бумаги. В коридоре для посетителей стояли мягкие диваны, обтянутые темной кожей.
— Мы записаны на три, — уверенно сообщил Андрей девушке за прозрачной стойкой.
— Проходите, пожалуйста, подождите немного, — любезно ответила секретарь. — Нотариус освободится минут через десять.
Мария Викторовна присела на самый край дивана, будто не собиралась задерживаться здесь надолго. Андрей сразу достал телефон и принялся быстро печатать кому-то сообщения. Время от времени он усмехался, глядя в экран. Ольга, которая тоже отпросилась с работы ради такого «важного вопроса», устроилась рядом с мужем и то и дело заглядывала ему через плечо.
— Я ненадолго выйду, — негромко сказала Мария Викторовна, поднимаясь. — В уборную.
Ни дочь, ни зять толком на нее не посмотрели. Оба лишь машинально кивнули.
Мария Викторовна пошла по узкому коридору, повернула за угол, где висела табличка с указателем туалетов, но внутрь не зашла. Она остановилась возле кулера, налила в пластиковый стаканчик немного воды и сделала один маленький глоток. Во рту пересохло от волнения, ладони были холодными.
Она уже собиралась вернуться, когда до нее донеслись голоса.
Коридор оказался устроен странно: гладкие стены отражали звук так, что даже тихий разговор у диванов был слышен у поворота почти без помех.
— Ты точно уверен, что там всё прописано как нужно? — прошептала Ольга. В ее голосе звучала тревога.
— Да перестань дергаться, — ответил Андрей, понизив голос, но в его тоне отчетливо сквозило раздраженное превосходство. — Помощник нотариуса мой знакомый. Мы с ним еще вчера шаблон согласовали. Там полные полномочия: продажа, дарение, переоформление на третьих лиц. Завтра же выставлю участок. Покупатель уже найден, задаток готов отдать хоть сразу.
— А если мама начнет читать? — Ольга говорила быстро, почти испуганно. — Ты же знаешь, какая она. Упрется и будет каждую строчку разбирать. Увидит слово «продажа» — всё, поднимет скандал, встанет и уйдет.
На несколько секунд стало тихо.
Мария Викторовна застыла у стены. Она боялась даже вдохнуть. Стаканчик в ее пальцах мелко дрожал, и вода внутри покрылась едва заметной рябью.
— Не поймет она, — тихо, с пренебрежительной уверенностью произнес Андрей. — Возраст уже не тот. Я ей голову забью разговорами. Скажу, что это обычная форма, что по закону из нее ничего убирать нельзя. Начну торопить: мол, парковка платная, время идет, меня клиент ждет. Она без очков половину мелкого шрифта не разберет. Главное, ты рядом сиди и подтверждай. Продадим эту развалюху, возьмем нормальную трехкомнатную в новостройке. Сколько можно ютиться в тесноте из-за ее грядок с помидорами?
Мария Викторовна прислонилась спиной к прохладной стене. В груди у нее что-то с глухим звуком оборвалось и будто разлетелось на мелкие осколки.
Развалюха.
Так он назвал дом. Ее дом. Место, где каждая доска была прибита руками покойного мужа, где под яблоней стояла старая скамейка, где пахло мокрой землей, смородиной и летними вечерами. Для них всё это было просто ненужным хламом. Преградой на пути к новой квартире. Помидорами.
И самое страшное — Ольга была там, рядом с ним. Родная дочь не возмущалась, не останавливала, не говорила: «Ты что, это мамин дом». Она лишь боялась, что мать заметит подвох. Значит, тоже согласилась. Тоже решила забрать у нее единственное место, где Мария Викторовна еще чувствовала себя живой и счастливой.
Женщина медленно выбросила стаканчик в урну. Потом выпрямилась, расправила плечи и машинально провела ладонью по шерстяному кардигану, будто стряхивала с него пыль. Когда она вышла из-за угла, лицо ее было спокойным. Настолько спокойным, что ни Андрей, ни Ольга ничего не заподозрили.
— Ну что, пойдем? — спросила она ровным голосом.
Андрей тут же сунул телефон в карман и вскочил.
— Да-да, как раз нас приглашают.
Кабинет нотариуса оказался светлым и просторным. За большим письменным столом сидела строгая женщина в очках с тонкой золотистой оправой. Она взяла паспорта, сверила данные, что-то проверила в компьютере и распечатала проект доверенности на обычном листе А4.
— Ознакомьтесь, пожалуйста, с текстом, — сказала нотариус, протягивая документ Марии Викторовне. — Проверьте паспортные данные, адреса и список полномочий. Если всё указано правильно, подготовим документ на специальном бланке.
Андрей сразу подвинул свой стул ближе, почти вплотную к стулу тещи.
— Мария Викторовна, эту мелочь можете не вычитывать, там обычные юридические формулировки из Гражданского кодекса, — зачастил он, стараясь говорить непринужденно. — Главное, фамилию и паспорт посмотрите, чтобы без опечаток. А мне, если честно, скоро бежать надо: важный клиент уже звонил, боюсь сделку сорвать.