— Женщина, на вашей карте осталось всего около ста гривен. Хватит прикладывать ее к терминалу и держать очередь, — раздраженно сказала кассирша в аптеке и отодвинула в сторону маленькую коробку швейцарской мази для суставов.
Светлана растерянно заморгала, не отрывая взгляда от экрана, где снова вспыхнула красная надпись об отказе. Позади нее уже тяжело вздыхала старушка с тростью, а мужчина в расстегнутой рабочей куртке нервно перебирал в кармане мелочь. В аптеке было душно, пахло спиртом, ментолом и лекарственными травами, а от резкого света белых ламп у Светланы начали слезиться глаза.
— Доченька, наверное, какая-то ошибка. Проверьте еще раз, пожалуйста, — она попыталась улыбнуться, хотя пальцы вдруг задрожали так, что карточка едва не выскользнула из рук. — Мне вчера должна была прийти пенсия. Там ведь должно быть больше двадцати тысяч гривен вместе с тем, что я откладывала последние три месяца.
— Я вижу только то, что показывает система, — сухо ответила аптекарша, поворачивая к ней терминал. — Операция отклонена: недостаточно средств. Берете препарат или убираем? За вами люди стоят.
Светлана засуетилась, раскрыла старенький потертый кошелек и стала перебирать чеки, сложенные вперемешку с парой мятых купюр. От дорогой разогревающей мази, которую еще неделю назад настойчиво велел купить участковый врач, пришлось отказаться. Она смогла взять только самый дешевый украинский цитрамон за двадцать гривен.
Когда Светлана вышла на улицу, мелкий осенний дождь сразу лег на лицо холодной пылью. Она остановилась у аптечного крыльца и почувствовала, как к горлу поднимается тяжелый, горький ком стыда. Тридцать пять лет она проработала в школьном пищеблоке: носила тяжелые эмалированные баки, стояла у плит, мыла огромные кастрюли, заработала больные колени и маленькую квартиру на окраине. И теперь, в свои годы, не могла заплатить даже за собственное лекарство.
Мысли путались и цеплялись одна за другую, но разумного объяснения не находилось. Карту Светлана почти всегда держала при себе, никаких данных чужим людям не называла, подозрительных сообщений на телефон не получала и по ссылкам не переходила. Единственным человеком, который знал ее четырехзначный код, был муж.
До ближайшего банковского отделения она добралась пешком. Дорога заняла минут двадцать, но тратить последние деньги на автобус Светлана не решилась. В зале обслуживания было тепло, электронное табло негромко звенело, приглашая посетителей к свободным окошкам. Светлана опустилась на жесткий пластиковый стул напротив молодой сотрудницы с ровным каре и аккуратно положила перед ней синюю пенсионную карточку.
— Посмотрите, пожалуйста, куда пропали мои выплаты, — произнесла она почти шепотом, будто боялась, что ее услышат остальные люди в очереди. — Я была уверена, что на счете уже собралась нормальная сумма, а сегодня в аптеке мне сказали, что там остались какие-то копейки.
Девушка взяла паспорт, быстро забарабанила ухоженными ногтями по клавиатуре и, всматриваясь в монитор, нахмурилась. Несколько минут она молчала, затем принтер с сухим треском выплюнул длинную ленту выписки, испещренную строками, датами и цифрами.
— Пенсия в размере семи тысяч пятисот гривен поступает вам регулярно, двенадцатого числа каждого месяца, без задержек, — сотрудница провела синей ручкой по первой колонке. — Но в тот же день, примерно через полчаса после зачисления, вся сумма снимается наличными в банкомате на улице Героев Украины.
Светлана застыла, не мигая глядя на черные строчки. Улица Героев Украины, дом сорок два. Там находился круглосуточный продуктовый магазин возле их дома. Именно туда Андрей почти каждый вечер ходил за свежим хлебом и газетой.
— То есть деньги забирали каждый месяц прямо рядом с нашим домом? — медленно переспросила она, чувствуя, как по спине пробежал ледяной холод. — Но я к тому банкомату вообще не подхожу. Мне и по ступенькам-то тяжело подниматься, колени болят.
— Все операции проведены с правильным пин-кодом, карта использовалась физически, поэтому для банка они выглядят законными, — с сожалением сказала девушка и развела руками. — Вот видите: июнь, июль, август, сентябрь. Каждый раз счет почти полностью обнуляли, оставляя на балансе буквально около сотни гривен.
Светлана сидела неподвижно, уставившись на аккуратные печати и ровные строки банковской выписки. Память вдруг начала услужливо вытаскивать один эпизод за другим. Она вспомнила, как Андрей последние месяцы слишком заботливо забирал у нее сумку в прихожей и говорил, что сам все разложит по местам. Вспомнила, как он каждый раз с добродушной улыбкой отмахивался от ее просьб сходить за выпиской, уверяя, будто с выплатами и начислениями постоянно творится путаница и волноваться ей совершенно не о чем.