— …никуда особенно не выбираешься, — продолжил Андрей, и в его голосе снова зазвенела та самая бесстыдная самоуверенность. — На кой тебе держать на карточке такие деньги? Мы с тобой и на мою сторожевую зарплату как-нибудь проживем. Картошка в подвале лежит, консервация с дачи еще осталась. А Ирине нужно прилично выглядеть, она женщина заметная, ей нельзя перед людьми позориться. Не обеднела бы ты от этой помощи. Не чужим же отдали.
— Ты не помог, Андрей. Ты распорядился моими деньгами за моей спиной, — Светлана поднялась, выпрямившись так, будто в ней вдруг появился стальной стержень. — Ты воспользовался тем, что я тебе верила. Я просила купить хлеб, а ты в это время вытаскивал с моей карты мои выплаты. Это называется не забота о семье, а воровство. И запомни: больше такой щедрости за мой счет не будет.
— Ой, трагедия какая, будто у нее целое состояние забрали, — зло буркнул Андрей и нарочито отвернулся к телевизору. — Раз в жизни родной сестре помог, так теперь до праздников мозги выедать будет.
На этом разговор оборвался, но покоя в квартире не наступило. Молчание повисло тяжелое, вязкое, будто стены пропитались обидой. Светлана не стала, как обычно, возиться у плиты и накрывать ужин. Она налила себе ромашкового чая, отрезала засохший ломоть хлеба, положила сверху тонкий кусочек сыра и ушла в маленькую комнату, плотно притворив дверь.
Ночь прошла почти без сна. Она то поворачивалась на один бок, то на другой, чувствуя, как ломит колени, и слушала за стеной раскатистый храп мужа. Для него, похоже, ее боль, ее экономия, ее страх остаться без лекарств не значили ровным счетом ничего.
Утро еще только серело за окнами. Над влажными дворами стелился туман, на подоконнике тускло блестели капли, а Светлана как раз застегивала пуговицы на домашнем халате, собираясь идти на кухню и включить чайник. В этот момент по квартире разлился бодрый, настойчивый звонок.
На пороге стояла Ирина.
От золовки пахнуло приторно-сладкими дорогими духами. На шее у нее красовался объемный шерстяной шарф, сколотый блестящей брошью, из кармана пальто выглядывали кожаные перчатки с меховой отделкой. Вся она была такая нарядная и самоуверенная, будто пришла не в чужую квартиру ранним утром, а на прием, где ее давно ожидали.
— Ну здравствуйте, хозяева, — пропела Ирина, даже не подумав снять сапоги, и сразу прошла по ковру в прихожей. — Я тут рядом ехала, решила заскочить на минутку. Андрей еще дрыхнет? Разбуди его, пусть пошевеливается. Нам до обеда в одно место надо успеть.
Из кухни почти сразу появился Андрей. Сонный, взъерошенный, он на ходу подтягивал брюки и, увидев сестру, заметно дернулся. Его взгляд метнулся к Светлане, потом к Ирине, потом снова в сторону жены.
— Ты чего так рано, Ир? — сипло спросил он, опираясь плечом о косяк. — Мы же вроде вечером созвониться собирались. Мне сегодня на смену заступать.
— Мне до вечера ждать некогда, — Ирина нетерпеливо махнула рукой, будто речь шла о пустяке. — У меня платеж по кредиту должен до двух часов зайти, иначе банк штраф начислит. Одевайся быстрее, сходим к твоему банкомату у магазина, снимешь сколько нужно, и каждый по своим делам. Мне еще на маникюр надо успеть, мастер время передвинула.
Светлана неспешно шагнула ближе и скрестила руки на груди.
— Интересно, — сказала она ровно, глядя Ирине прямо в густо подведенные глаза, — с чего ты решила, что возле магазина тебя уже ждут приготовленные для тебя деньги?
Ирина на секунду растерялась. Такой интонации она явно не ожидала. Но замешательство быстро исчезло, и на лице снова появилось знакомое надменное выражение.
— Мы с братом этот вопрос давно обсудили, — холодно бросила она, поправляя прическу перед зеркалом в прихожей. — Тебя, Света, никто не спрашивает. В семье нормальные люди помогают друг другу, когда трудно, а не сидят на деньгах, как на сундуке. Тебе на пенсии все равно заняться нечем, кроме сериалов, а у меня работа и репутация под угрозой.
— Твоя репутация четыре месяца держалась на моих лекарствах, — Светлана сделала шаг вперед, и Ирине пришлось отступить ближе к входной двери. — Ты ездила на своей машине за счет моих выплат, пока я считала каждую гривну и отказывала себе в самом необходимом. Так вот, слушай внимательно: эта кормушка закрыта. Окончательно.
— Андрей, это что за цирк? — Ирина резко повернулась к брату, и ее голос сорвался на визг. — Ты почему не можешь поставить жену на место? Мне через три часа деньги в банк вносить! Ты обещал закрыть этот месяц полностью!
Андрей беспомощно переминался с ноги на ногу. То прятал глаза за спиной сестры, то упорно разглядывал потертые доски пола под своими тапками.
— Ир, ну не начинай с утра, — пробормотал он, нервно крутя пуговицу на рубашке. — Мы вчера… поговорили немного. Карта пока не работает. Там вроде технический сбой какой-то.
— Какой еще сбой? Ты вообще себя слышишь? — лицо Ирины налилось багровым цветом, и вся ее показная утонченность мгновенно слетела. — Ты взрослый мужчина или пустое место в собственном доме? Иди в банк, разбирайся, требуй, чтобы все немедленно открыли! Вы что, хотите оставить меня без машины из-за своей мелочной жадности?
Светлана посмотрела на нее долго, очень спокойно, а потом перевела взгляд на Андрея.
— Из этого дома… — произнесла она отчетливо и сделала паузу, подходя к входной двери.