Квартира, где мы с Андреем жили после свадьбы, была моей: она перешла ко мне от бабушки. Дом старый, добротный, с толстыми стенами, высокими потолками и большими комнатами, да ещё и район удачный. Я вложила в это жильё огромное количество сил: приводила в порядок стены, полностью меняла электрику, долго выбирала материалы, а кухню обустраивала так, чтобы там было не просто удобно, а по-настоящему тепло и уютно.
Андрей, если говорить честно, пришёл уже в готовый дом. Но я никогда не ставила ему это в упрёк. Он зарабатывал вполне прилично, по хозяйству не отлынивал, да и в целом жили мы спокойно, без крупных ссор. Всё изменилось в тот момент, когда в нашей жизни снова активно появилась его младшая сестра Виктория.
Ей было двадцать четыре, и относилась она к тому редкому, но очень утомительному типу людей, которые в любой неприятности видят виноватыми кого угодно, только не себя.
Сначала Виктория с громким скандалом ушла с работы в своём маленьком городе. Объяснила это тем, что там, мол, «перспективы на копейки, а вокруг одни завистники». Затем быстро собрала чемодан и заявила, что едет покорять областной центр. Снимать отдельную квартиру ей, естественно, было не на что.
Началось всё обычным вечером среди недели. Я стояла у плиты, готовила ужин, когда на кухню зашёл Андрей. Он как-то нерешительно присел на край табурета, помолчал, а потом начал говорить тем самым мягким, осторожным голосом, после которого у меня всегда внутри всё напрягалось.
— Юль, ты только сразу не злись, ладно? Сначала выслушай, — произнёс он, почему-то глядя не на меня, а в сторону окна. — Мама сегодня звонила. У Вики совсем плохо. Она сняла какую-то комнату на окраине, а хозяин там оказался странный, пьющий, неадекватный. Она собрала вещи и ушла на вокзал. Сидит, плачет, ей реально некуда идти.
— И чего ты от меня ждёшь? — я выключила конфорку и обернулась к нему. — Давай оплатим ей хостел на несколько дней, пока она не найдёт нормальный вариант. Я не против помочь, если у неё сейчас совсем туго с деньгами.
— Да какой хостел… Это же просто выброшенные деньги, — Андрей почесал затылок и тяжело вздохнул. — У неё сейчас каждая гривна на счету, работу ещё только ищет. Мама просит, чтобы Виктория пожила у нас. Совсем недолго, Юль. Буквально пару недель. Получит первую зарплату, подберёт себе недорогую студию — и съедет.
Он добавил, что мать чуть ли не умоляет нас потерпеть, потому что «Виктории действительно негде ночевать». Не чужой ведь человек, родная сестра.
Мне эта затея не понравилась сразу. Да, квартира была просторная, но всё-таки всего двухкомнатная. Вторая комната служила нам гостиной и моим рабочим уголком: там стоял компьютер, книжные полки и диван для редких гостей. Пускать туда надолго золовку, характер которой и без того оставлял желать лучшего, мне совершенно не хотелось.
— Андрей, ты же прекрасно знаешь, что после работы мне нужна тишина, — устало сказала я. — И ещё: Виктория курит, а у меня аллергия на дым. Плюс с порядком у неё всегда были проблемы. Когда мы приезжали к твоим родителям, я видела, во что превращалась её комната.
— Юль, ну пожалуйста, — Андрей подошёл ближе и обнял меня за плечи. — Она обещала вести себя максимально тихо. Будет помогать на кухне, не будет мешать, курить станет только на улице. Всего две недели, я сам за этим прослежу. Если я сейчас скажу «нет», мама мне потом всю голову вынесет: мол, родную сестру на улице оставил. Ну прошу тебя.
Он смотрел так жалобно, что я в конце концов уступила. Решила: ладно, четырнадцать дней — не вечность, переживём как-нибудь. Всё-таки семья, нельзя же совсем отворачиваться от людей. Если бы тогда я понимала, чем обернётся эта моя уступчивость, ни за что бы не согласилась.
Виктория приехала уже на следующий день. И, конечно, никаких двух недель ей не хватило даже на то, чтобы всерьёз начать ходить по собеседованиям.
Первые несколько дней она просто отсыпалась до обеда. А по вечерам занимала диван в гостиной, залипала в телефон и громко смеялась над какими-то роликами, будто находилась у себя дома одна.
Когда я осторожно намекала, что неплохо бы уже составить резюме и разослать отклики, Виктория даже не делала вид, что слушает. Только лениво махала рукой:
— Ой, Юль, я смотрю вакансии. Там всё ерунда какая-то. Я нормальную работу ищу, я себя не на помойке нашла.
Наш привычный быт очень быстро начал разваливаться. Именно того, чего я опасалась, и случилось: порядка от Виктории ждать было бессмысленно. Она спокойно оставляла в раковине тарелку с засохшей кашей, объясняя это тем, что «сейчас занята».
В ванной её косметика, резинки и заколки постепенно заняли всю полку, вытеснив мои кремы и средства для ухода. На любые просьбы убрать за собой она закатывала глаза, изображала обиду и тут же шла жаловаться Андрею. А потом муж тихим голосом просил меня:
— Юль, ну не придирайся к ней из-за ерунды. Ей и так непросто в чужом городе.
Так прошёл месяц. Виктория работу не нашла, о переезде даже не заикалась, а Андрей на каждый мой вопрос только виновато разводил руками. Напряжение в доме росло медленно, но неотвратимо.
И как раз в этот момент на работе мне предложили срочную командировку в Киев на двадцать дней. Проект был важный, командировочные обещали хорошие, но, если говорить честно, радовалась я не только этому. Мне до дрожи хотелось вырваться из собственной квартиры, где я уже перестала чувствовать себя хозяйкой, и хотя бы ненадолго побыть в тишине.
— Андрей, я уезжаю в Киев, — сказала я мужу, укладывая вещи в чемодан. — Но давай сразу договоримся: к моему возвращению Виктории здесь уже быть не должно.
Я напомнила ему, что вместо обещанных двух недель прошёл целый месяц. И добавила, что, когда вернусь, хочу снова жить дома только с мужем, а не с его сестрой на диване.
— Снимите ей комнату, помоги перевезти вещи, договоритесь как угодно, — продолжила я. — Но моё решение окончательное.
— Да, Юль, конечно, я всё понимаю, — неожиданно спокойно согласился Андрей. — Я с ней поговорю. Тем более у неё вроде какое-то собеседование должно быть. К твоему приезду всё решим, правда. Не переживай и езжай спокойно.
Я поверила ему и уехала почти с лёгким сердцем. В командировке мне действительно стало легче. Работа занимала голову, вечерами я гуляла по Киеву, наслаждалась одиночеством и всё чаще ловила себя на мысли, что скоро вернусь домой и наконец смогу спокойно выдохнуть.