Но чем ближе был день возвращения, тем сильнее я представляла себе свою вымытую, спокойную квартиру, в которой всё наконец-то снова будет стоять на своих местах, а я — чувствовать себя полноправной хозяйкой.
Андрей созванивался со мной ежедневно. Рассказывал, что купил продукты, что забрал какую-то квитанцию, что дома всё нормально. Но стоило разговору коснуться Виктории, он сразу начинал говорить уклончиво, бросал пару общих фраз и торопливо переводил тему. Тогда я не стала настораживаться. Решила, что муж просто не хочет перед моим возвращением снова поднимать неприятный вопрос и портить мне настроение.
Спустя двадцать дней я, измученная ночным поездом, с тяжёлой дорожной сумкой добралась до своего этажа. Было примерно девять утра. Андрей к этому времени уже должен был уйти на работу, и я рассчитывала спокойно войти, принять душ, разобрать вещи и наконец выдохнуть.
Я нащупала в кармане связку ключей, выбрала нужный, вставила его в замочную скважину и машинально повернула. Но ключ не сдвинул механизм. Он провернулся лишь на половину оборота и будто упёрся во что-то внутри.
Я вытащила его, внимательно посмотрела. Ключ был мой — старый, знакомый, с потёртым краем. Попробовала ещё раз. Результат оказался тем же. И только тогда я заметила сам замок. Нижний, который раньше был круглым, стальным и слегка потемневшим от времени, теперь блестел новой жёлтой латунью. Это был совершенно другой замок.
Внутри у меня будто всё обледенело. Я сжала кулак и начала стучать в дверь.
Глухой стук разлетелся по подъезду, отдаваясь от стен неприятным эхом. За дверью сначала не было ни звука. Потом, спустя пару минут, послышалось медленное шарканье.
Щёлкнул незнакомый механизм. Дверь открылась ровно настолько, насколько позволяла цепочка. В узкой щели появилось сонное лицо Виктории. На ней была моя шёлковая домашняя пижама — та самая, которую мне когда-то подарили подруги.
— Ой, Юль, привет… Ты чего так рано? — протянула Виктория, зевая и даже не пытаясь снять цепочку. — Мы думали, ты только к вечеру доберёшься.
— Виктория, убери цепочку и открой дверь, — произнесла я настолько ровно, насколько смогла, хотя сердце уже колотилось где-то в горле. — Почему мой ключ не открывает замок? Что здесь происходит?
Золовка на секунду растерялась, отвела взгляд, потом нехотя захлопнула дверь, чтобы снять цепочку. Через мгновение она распахнула её полностью. Я переступила порог и застыла.
В прихожей громоздились коробки. На вешалке висела огромная чужая мужская куртка. Из кухни тянуло запахом жирной еды, табачного дыма и какого-то постороннего, совершенно не моего быта.
— Юль, ты только сразу не начинай кричать, — Виктория отступила назад и поджала губы. — Тут просто так получилось… Старый замок позавчера заклинило. Андрей был на работе, а я не могла попасть домой. Пришлось вызвать мастера, он и поставил новый.
— Допустим, замок заменили, — я опустила сумку на пол, потому что держать её уже не было сил. — Но почему мне об этом никто не сообщил? И чья куртка висит у меня в прихожей? Андрей, насколько я понимаю, сейчас на смене.
Виктория виновато шмыгнула носом, но почти сразу в её взгляде мелькнула знакомая наглость. Она сложила руки на груди, будто заранее приготовилась обороняться.
— Андрей закрутился, ему некогда было. А куртка… Это Игоря. Мы решили расписаться, Юль. Он ко мне неделю назад переехал. Ну а зачем ему платить за съёмную комнату, если мы всё равно теперь вместе?
Я смотрела на неё и буквально ощущала, как пол уходит из-под ног. В моей квартире. В моей личной, добрачной квартире. Без моего согласия поменяли замки и поселили какого-то постороннего мужчину. При том что перед отъездом я ясно сказала: к моему возвращению здесь не должно быть даже самой Виктории.
— Какого ещё Игоря? — выдохнула я. — Виктория, ты вообще понимаешь, что говоришь? Я перед командировкой чётко сказала Андрею: ты должна съехать. А ты не только осталась, но ещё и привела сюда своего сожителя?
— Ой, Юль, ну только не надо с порога устраивать сцену, — Виктория театрально закатила глаза и повернулась к кухне. — Игорь нормальный парень, работает. Что ты так себя ведёшь, будто мы тебе чужие? Семья должна друг друга поддерживать.
Дослушивать её я не стала. Достала телефон и набрала Андрея. Он ответил не сразу. Почти две минуты в трубке тянулись длинные гудки, и с каждым новым сигналом злость внутри становилась всё тяжелее.
— Да, Юленька, привет! Ты уже приехала? — голос мужа прозвучал слишком бодро, даже заискивающе.
— Андрей, я стою в коридоре своей квартиры, — сказала я жёстко. — Мой ключ к замку не подходит. Твоя сестра сменила замки и поселила здесь какого-то Игоря. Ты собираешься мне это объяснить?
На другом конце повисла плотная тишина. Потом я услышала, как Андрей шумно выдохнул.
— Юль… Ты только, пожалуйста, не ругайся. Я хотел тебе сказать, честно. Просто по телефону не решился. Думал, ты приедешь, мы сядем и спокойно всё обсудим. У Виктории с Игорем правда всё серьёзно, они заявление подавать собираются. Мама очень просила за них…
— Андрей, ты дурак или прикидываешься? — я уже сорвалась на крик, забыв о всякой сдержанности. — Это моя квартира! Моя! Мне всё равно, какие они там заявления подают! Я дала вашей семье две недели. В итоге прошёл больше месяца, я возвращаюсь из командировки и не могу попасть в собственный дом!
— Юля, не кричи, пожалуйста, меня же на работе слышат, — жалобно проговорил он. — Ну куда я её выгоню? На улицу? Игорь парень простой, из села, они пару недель подкопят на первый взнос по ипотеке и съедут. Потерпи ещё немного. Тебе что, жалко для родной крови?
— Для чьей родной крови, Андрей? Она мне никто! — я тяжело дышала, чувствуя, как от обиды к горлу подступают слёзы. — Жду тебя дома через полчаса. Если ты не появишься, я вызываю аварийную службу, срезаю эти замки и выставляю вещи твоей сестры вместе с её Игорем прямо на лестничную площадку.
Я отключилась. Виктория всё это время стояла в дверях кухни с кружкой чая в руках и смотрела на меня с таким откровенным пренебрежением, будто именно я ворвалась в чужой дом и устроила скандал на пустом месте.
— И зачем ты Андрею нервы треплешь? — спокойно спросила она. — Он из-за тебя работу потерять может.