— …и заявила, что мы с Игорем должны за час собрать вещи и исчезнуть. А нам куда, мам? Нас даже нормально собраться не дают!
На том конце линии на несколько мгновений стало тихо. Потом Ирина Викторовна сорвалась на такой громкий тон, что ее было слышно даже без громкой связи. Говорила она уже не с Андреем и не с Викторией — каждое слово явно предназначалось мне.
— Юлия! Юлия, ты слышишь меня?! — в голосе свекрови звенело негодование, то ли настоящее, то ли тщательно разыгранное. — Как можно быть такой жестокой? Виктория — единственная сестра твоего мужа! Ей нужно хоть как-то закрепиться в городе. Они с Игорем жениться собираются, семья у них будет. У вас квартира большая, места разве жалко?
Я шагнула ближе к телефону и ответила ровно, без крика:
— Здравствуйте, Ирина Викторовна. Во-первых, квартира не «у нас», а моя. Это мое личное жилье, которое мне подарила бабушка. Во-вторых, я не разрешала селить здесь постороннего для меня мужчину. И уж точно никто не имел права менять замки в моей квартире без моего ведома.
— Ну конечно, опять началось: мое, не мое! — тут же перебила она. — Вы с Андреем три года женаты, у супругов все должно быть общее! Андрей для этого дома совсем ничего не сделал, да? Он тебе кто, чужой? Что ты трясешься над каждым углом, будто у тебя последний кусок хлеба отнимают? Родным людям временно помочь нельзя? Потерпела бы пару недель, пока ребята встанут на ноги!
— Ваши «родные люди» живут здесь уже больше месяца, хотя речь шла о двух неделях, — произнесла я, чувствуя, как внутри поднимается ледяная, очень спокойная злость. — А пока меня не было дома, ваш сын разрешил им спать в нашей постели. Для меня этого более чем достаточно. На этом разговор закончен.
Я протянула руку, нажала отбой и забрала телефон Андрея. Ирина Викторовна почти сразу попыталась перезвонить, но я молча сбросила вызов.
— Ты что творишь? — возмущенно вскинулась Виктория. — С какой стати ты его телефон отключаешь? Андрей, ты вообще видишь, как она себя ведет? Она даже с мамой разговаривать не хочет!
Я посмотрела сначала на нее, потом на Игоря.
— Значит, слушайте внимательно. У вас есть ровно один час. Собираете коробки, сумки, свое белье и все остальные вещи. Через час вашей обуви в моем коридоре быть не должно. Если не уложитесь, я сама вынесу все на лестничную площадку. И мне совершенно безразлично, что скажут соседи. Игорь, ты взрослый мужчина. Забирай свою невесту и вези куда угодно: в хостел, к знакомым, на вокзал — это уже не моя проблема.
Игорь мрачно сдвинул брови и перевел взгляд на Андрея. Но брат стоял неподвижно, опустив глаза в пол и спрятав руки в карманы. Не дождавшись поддержки, Игорь зло выдохнул, развернулся и ушел в спальню собирать пожитки. Виктория, громко всхлипывая и шепча в мой адрес какие-то проклятия, потащилась следом.
В гостиной мы с Андреем остались вдвоем. Он наконец поднял на меня глаза. Они были покрасневшие, виноватые, но вместе с тем в них читалась обида — почти детская, упрямая.
— Юль… — тихо начал он. — Ну зачем было так жестко? Можно же было нормально, по-человечески. Теперь мама со мной разговаривать не станет. С Викторией мы тоже поссорились, наверное, навсегда. Ты хоть понимаешь, что сейчас разрушила мою семью?
Я смотрела на него и вдруг ясно поняла: он так ничего и не осознал. Не увидел предательства. Не понял, что переступил через меня, через мое доверие, через мой дом. В его картине мира виноватой оставалась я — просто потому, что посмела сказать «нет» и защитить свое.
— Твою семью, Андрей? — я горько усмехнулась. — А я тогда кто? Я твоя жена. Но тебе оказалось важнее быть удобным сыном и хорошим братом — за мой счет. Ты втайне от меня отдал ключи людям, которых я не приглашала. Позволил им спать на нашей кровати. Рассчитывал, что я приеду позже и ничего не замечу. Ты не добрый, Андрей. Ты просто трус.
— Я же хотел как лучше… — пробормотал он, не поднимая головы.
— Нет. Ты хотел выглядеть хорошим перед мамой, не прикладывая к этому собственных усилий, — резко сказала я. — Хотел помочь сестре? Снял бы ей жилье на свои деньги. Дал бы на первый месяц. Помог бы с залогом. Но ты выбрал самый легкий вариант — подвинуть меня в моей же квартире.
В этот момент из спальни вышли Виктория и Игорь. У обоих в руках были набитые дорожные сумки и две картонные коробки. Лицо Виктории перекосило от злости. Проходя мимо, она с силой бросила на тумбочку старый цветастый пододеяльник.
— Да подавись ты своими квадратными метрами, — прошипела она. — Мама правильно говорила: ты никогда нашей не была и не станешь. Андрей, если у тебя хоть капля гордости осталась, ты с ней под одной крышей не останешься.
Дверь хлопнула так, что в прихожей задрожало зеркало. После их ухода в квартире повисла густая, непривычная тишина. Андрей стоял у окна спиной ко мне и молчал.
Я сделала вдох и сказала уже совсем спокойно:
— Андрей, собирай вещи.
Он резко обернулся.
— Что? Юль, ты серьезно сейчас? А меня-то за что? Я твой муж!
— Быстрого развода я тебе не обещаю, — устало ответила я и потерла пальцами виски. — Но жить вместе мы больше не будем. Я не смогу ложиться в этой спальне рядом с человеком, который в любой момент способен передать меня и мой дом своей родне, стоит мне только выйти за порог. Доверия между нами больше нет. Собирайся.
Сначала Андрей пытался спорить. Потом начал просить прощения. Потом сорвался на крик и принялся обвинять меня в эгоизме, жестокости и меркантильности. Но его слова уже не достигали меня. Я просто ушла на кухню, поставила чайник, налила себе чашку чая и села у окна. В коридоре шуршали пакеты, открывались и закрывались шкафы, что-то глухо падало на пол. Я сидела неподвижно и смотрела на вечерний двор.
Спустя два часа Андрей ушел, забрав свои вещи.
Когда за ним закрылась дверь, я медленно прошлась по квартире. Распахнула окна настежь, чтобы выветрить тяжелый запах чужого табака, жареной еды и чужого присутствия. Потом сняла с кровати все белье и отправила его в стиральную машину на самый горячий режим.
Мне было ужасно больно. Брак, в который я верила, рассыпался прямо у меня на глазах. Но вместе с болью пришло и другое чувство — огромное, почти физическое облегчение. Моя квартира снова принадлежала мне. В ней опять стало тихо, чисто и безопасно.
А замки на следующий день я поменяла еще раз. Уже сама. Чтобы больше ни один чужой ключ никогда не подошел к моей двери.