Деньги для него Анна каждый месяц откладывала на отдельный счёт: оттуда они оба могли оплачивать общие нужды, если возникала необходимость. Она открыла банковское приложение и несколько секунд просто смотрела на экран, не сразу веря цифрам. Почти весь остаток исчез. Двумя переводами. Получателем значился Дмитрий.
Сергей появился из магазина примерно через полчаса. Едва переступив порог, он взглянул на Анну и сразу понял, что молчанием уже не отделается. Пакет он оставил прямо у двери, даже ботинки не снял. Сказал, что собирался всё объяснить, только никак не подворачивался удобный момент. Дмитрию, по его словам, срочно понадобились деньги: знакомый предложил вложиться в небольшое дело — купить оборудование для кофейной точки. Мол, через месяц сумма должна была вернуться, да ещё и с прибылью.
Анна спросила только одно:
— Где это оборудование?
Сергей отвёл взгляд в сторону гостиной.
— Пока… нигде. Там всё затянулось.
— Какая сумма?
Он назвал цифру. Анна услышала её и вдруг вспомнила, как несколько недель назад отменила запись в частную клинику. Тогда она решила, что обследование подождёт, важнее пополнить семейную подушку.
— То есть ты забрал почти всё, что у нас оставалось, и отдал брату? — произнесла она тихо. — Даже не посчитал нужным спросить?
— Я думал вернуть раньше, чем ты заметишь.
— А платёж за машину?
— Рассчитывал, что успеем закрыть.
В этот раз Анна не стала повышать голос. Она позвала Дмитрия, попросила его выйти к ним, положила телефон на стол и потребовала сказать прямо, где деньги. Сначала тот заговорил торопливо, привычно улыбаясь и размахивая руками, будто всё было недоразумением. Потом слова у него закончились. Он признался: никакой кофейной точки пока нет, а часть суммы уже ушла на старый долг.
Сергей опустился на стул так тяжело, словно у него внезапно подкосились ноги. Наталья Павловна, которая до этого молча стояла у плиты, тут же вмешалась. Она заявила, что Дмитрия нельзя сейчас прижимать к стенке, потому что у него и без того тяжёлое время.
— А у меня какое время? — спросила Анна.
Ответа не последовало.
Впервые за эти дни у неё начали дрожать пальцы. Она спрятала руки под стол, чтобы Сергей не увидел. Ей было унизительно от собственного желания разрыдаться прямо здесь, перед ними, хотя стыдиться, по правде говоря, должна была вовсе не она. Анна поднялась, ушла в спальню и закрыла за собой дверь. Через минуту Сергей постучал, но она попросила оставить её одну.
На следующий день Анна заблокировала Сергею доступ к резервному счёту, сама внесла просроченный автомобильный платёж и договорилась о консультации со знакомым юристом. Не потому, что уже приняла решение разводиться, — эта мысль ещё не укладывалась в голове, — а потому, что больше не понимала, какие обязательства у них действительно общие и что ещё муж мог пообещать за её спиной.
Юрист говорил спокойно и по делу: какие бумаги стоит подготовить, какие выписки сохранить, почему не нужно принимать серьёзные финансовые решения на пике конфликта. Анна записывала всё в блокнот и чувствовала странную горечь. На работе она годами проверяла чужие счета до последней копейки, а дома верила словам там, где давно надо было хотя бы задавать вопросы.
Вечером она попросила Сергея больше не брать её автомобиль и оставить ключи на тумбе.
— Теперь будем каждую мелочь делить? — спросил он.
— Начнём не с мелочей, — ответила Анна. — Начнём с денег, которые ты отдал Дмитрию.
В пятницу она вернулась домой раньше обычного и ещё в коридоре услышала голоса на кухне. Наталья Павловна говорила негромко, но отчётливо. Если Сергей сейчас уступит, уверяла она, потом его мнение в семье вообще перестанут учитывать. Жена поймёт, что может выставлять его родных за дверь, и будет пользоваться этим всю жизнь.
Сергей возразил, что Анна никого не выгоняет, а предлагает снять отдельное жильё. Свекровь перебила его почти сразу:
— На какие деньги, если Дмитрию сейчас выбираться надо?
Анна остановилась в прихожей с пакетом яблок в руке и ждала, что муж скажет дальше.
После паузы он произнёс:
— Я же не могу её заставить.
И именно это ударило сильнее всего. Не «мы её подвели». Не «это её квартира». Не «мама, хватит». Он сожалел лишь о том, что не может заставить.
Анна вошла на кухню, поставила пакет на стол и сказала, что до воскресенья они должны определиться с жильём. Наталья Павловна побелела, схватилась за грудь и опустилась на стул. Сергей бросился наливать воду. Дмитрий потребовал немедленно прекратить этот разговор. Анна предложила вызвать скорую, но свекровь резко отказалась: больница ей, видите ли, не нужна, нужен покой. Потом попросила сыновей вывести невестку из кухни.
Анна вышла сама. До глубокой ночи она просидела в спальне перед открытым ноутбуком, так и не прочитав ни одного рабочего письма.
Утром ей пришлось ненадолго съездить в офис — сверить документы перед проверкой. Сергей спросил, во сколько она будет дома. Анна ответила: к четырём. Он кивнул, не поднимая глаз. Наталья Павловна стояла у окна и вдруг проводила её таким внимательным взглядом, что Анна запомнила его уже потом — когда вернулась и увидела свои вещи в мешках.
Ирина приехала через сорок минут. На ней была старая куртка, под мышкой она держала папку, а руки у неё покраснели от холода. Она сняла ботинки, увидела мешки у стены и тут же перестала расстёгивать молнию. Анна стояла на кухне возле окна. Чайник за это время успел дважды закипеть и остыть, но чай она так себе и не налила.
Наталья Павловна сидела во главе стола. Сергей устроился рядом. Дмитрий подпирал плечом дверной косяк. Все трое выглядели так, будто готовились к разбирательству заранее и уже успели от него устать.
— Кто складывал вещи? — спросила Ирина.
— Я, — ответила свекровь. — Иногда человеку надо показать, каково это, когда его выгоняют из дома.
Ирина перевела взгляд на Сергея.
— Ты участвовал?
Он помолчал.
— Я не думал, что мама правда… Я хотел, чтобы Анна поняла…
— Что именно?
Сергей провёл ладонью по лицу, но ответа так и не нашёл.
Анна смотрела на него и неожиданно отчётливо вспомнила день, когда впервые увидела его в мастерской. Его руки, осторожно удерживающие старый стул. Спокойный голос. Обещание подобрать крепление так, чтобы не испортить дерево. Ей захотелось спросить, куда исчез тот мужчина. Но она понимала: вопрос не имеет смысла. Перед ней был всё тот же Сергей. Просто раньше ей не приходилось видеть, как он поступает, когда беречь нужно её.
Наталья Павловна отодвинула от себя чашку.
— Ирина, вы взрослая женщина, объясните ей. В браке нельзя всё время твердить: моё, моё, моё. Моя квартира, мои деньги. Сергей здесь тоже живёт. Он мужчина, у него должно быть право принимать решения.
— А где его вещи? — спокойно спросила Ирина.
Свекровь нахмурилась.
— При чём здесь…
— Вы решили, что супругам нужно пожить отдельно. Почему тогда в мешках оказались только вещи Анны?
Дмитрий переминался с ноги на ногу. Сергей опустил голову ещё ниже. А Анна впервые за весь день ощутила под ногами твёрдую опору. До этого всё вокруг казалось зыбким: может, она правда слишком жёсткая, слишком держится за привычный порядок, слишком долго жила одна и не научилась быть женой. Но на вопрос Ирины никто не смог ответить. Потому что спальню освобождали для Натальи Павловны. Удобство Сергея старались сохранить. Дмитрию давали время. А Анне оставили мешки у двери.
— Я хочу, чтобы вы сейчас начали собираться, — сказала она свекрови. — Спокойно. Аккуратно. Свои вещи.
Наталья Павловна откинулась на спинку стула.
— Сергей, ты это допустишь?
Он поднял глаза на Анну.
— Ты же понимаешь, уже вечер. У мамы давление, у Дмитрия денег нет. Давай хотя бы до понедельника.
Анна посмотрела на часы. Было без десяти пять.
— У вас есть деньги от аренды дома. Есть гостиницы. Есть квартиры посуточно. Три недели вы жили здесь, а сегодня решили, что я могу уйти с мешками. Почему вы были уверены, что я найду, где переночевать, а вы не найдёте?
Наталья Павловна резко поднялась, и стул с неприятным скрипом проехал по полу. Она заговорила громко, сбивчиво, почти задыхаясь от возмущения: сколько всего отдала сыновьям, как тянула две смены, как отказывала себе в зимних сапогах, когда им нужны были тёплые куртки.