— Какая ещё часть квартиры?
Диана стряхнула с мокрых пальцев воду, швырнула губку в мойку и не спеша повернулась к свекрови.
— Ну, в вашей двухкомнатной, разумеется.
Наталья поправила на шее аккуратно завязанный шёлковый платок.
Она произнесла это таким будничным тоном, словно попросила подвинуть сахарницу. Сидела за кухонным столом ровно, почти торжественно, и спокойно водила маленькой ложкой по пустому дну чашки. Голос у неё был мягкий, наставительный, будто перед ней не взрослая женщина, а упрямый ребёнок, которому в сотый раз объясняют простую истину.
Диана прислонилась спиной к нижним шкафчикам гарнитура. Эту квартиру они с Сергеем взяли два года назад. Оформили ипотеку на пятнадцать лет, выскребли до последней гривны все накопления. Два года никуда толком не выбирались, даже к друзьям за город не ездили, лишь бы не тратиться на дорогу и лишние продукты. Родители Дианы тогда выручили с первым взносом: отдали всё, что годами откладывали на ремонт своей старой типовой квартиры.
От Натальи не поступило ни гривны. Зато советов хватило бы на отдельную книгу: какие обои брать, как распланировать кухню, какие шторы «не позорные». Свекровь наведывалась на ремонт как проверяющая комиссия, кривилась из-за оттенка ламината и уверенно распоряжалась, где должен стоять диван.
— И с чего вдруг я должна на кого-то переписывать свою долю? — спросила Диана.
— Так всем же спокойнее будет, дорогая.
Наталья подтянула к себе чашку. Ни раздражения, ни повышенного тона — только непрошибаемая уверенность человека, который заранее решил, что прав.
— Сегодня вы вместе, завтра разбежались. Всякое бывает. А Сергей, между прочим, в эту квартиру столько сил вложил. Нельзя недвижимость под удар ставить. Жильё должно остаться в семье. Ты оформляешь свою часть на меня, а я потом завещание на Сергея напишу. Честнее некуда.
Диана медленно посмотрела на мужа.
Сергей сидел на табурете у стены. С работы он вернулся примерно час назад, поел и теперь с показным интересом листал новости в телефоне. Всё время, пока его мать разворачивала свой план «спасения» квартиры, он старательно изображал, что не имеет к происходящему никакого отношения. Будто не муж, не отец, не совладелец жилья, а предмет интерьера. Большой тридцатичетырёхлетний мальчик, который очень надеялся, что две женщины сами разберутся на его кухне.
— Серёж, — негромко окликнула его Диана.
Он даже не поднял головы.
— Сергей! — уже жёстче сказала она. — Ты правда считаешь это нормальным?
Муж вздрогнул, оторвался от экрана и замялся. Смотреть жене в глаза он почему-то не спешил.
— Ну а что тут такого, Диан?
Он устало провёл пальцами по переносице.
— Мама не ерунду говорит. Мы же разводиться не собираемся, правильно? А так… просто подстраховка. Жизнь длинная, мало ли как повернётся. Она переживает, что я могу без угла остаться. У тебя родители есть, если что, примут. А мне куда идти?
Диана сложила руки на груди. На секунду ей даже показалось, что она неправильно расслышала.
— Без какого угла, Сергей? Мы ипотеку платим вдвоём. Моя зарплата почти не отличается от твоей.
— Ой, да что там за зарплата у тебя!
Наталья пренебрежительно махнула рукой, будто отгоняла муху.
— На шпильки да на помаду. Основной кормилец в семье — мой сын. Он здоровье на работе оставляет, спину гнёт, чтобы вы тут жили в тепле и удобстве. А ты только и умеешь, что деньги расходовать.
— Расходовать? — Диана шагнула ближе к столу.
Она посмотрела на свекровь уже без всякой растерянности.
— Наталья Павловна, вы давно в магазинах были? Зимние ботинки для Матвея стоят так, будто их вручную на заказ шили. И он всё равно за один сезон из них вырастает. Егору нужна ортопедическая обувь. Плюс коммунальные платежи.