— А мне ты вообще собирался когда-нибудь об этом сказать?
Андрей не ответил. Просто сидел, опустив взгляд, будто слова застряли где-то внутри и не могли выйти наружу.
— Когда именно? — я сама не узнала свой голос. — Когда он женился бы? Или когда однажды привёл бы в наш дом твоих внуков?
— Я боялся, — глухо произнёс он.
— Чего? Что потеряешь меня?
— Да.
— А жить рядом со мной и скрывать правду ты, значит, не боялся?
Он медленно поднял на меня глаза.
— Боялся. Каждый день. Но чем больше проходило времени, тем невозможнее казалось всё рассказать.
Я усмехнулась, хотя в этом звуке не было ничего похожего на смех. Он прозвучал резко, чуждо, почти болезненно.
— Ты сумел войти в жизнь собственного сына спустя пятнадцать лет, а мне решил не говорить вовсе?
Андрей заметно вздрогнул.
— Ты можешь злиться на меня, презирать, ненавидеть. Я заслужил. Но Кирилл здесь ни при чём.
— Не смей сейчас закрывать его собой, — перебила я. — Я даже не знаю этого человека.
— Его мать умерла два года назад. У неё почти никого не осталось. Кирилл остался один. Он хотел бросить университет, потому что не мог оплачивать обучение. Я не мог просто смотреть на это.
— А наша дочь? — слова вырывались сами. — Мы ведь тоже откладываем ей на учёбу.
— Я помогал Кириллу только из своих личных сбережений. К общим деньгам не прикасался.
— Думаешь, всё упирается в деньги?
— Нет, — тихо сказал он. — Я понимаю, что нет.
В ту ночь Андрей ушёл спать в гостиную. А я до утра лежала с открытыми глазами и мысленно перебирала нашу жизнь, словно пыталась найти в ней трещины, которые раньше не замечала. Самым невыносимым оказалась даже не та давняя измена двадцатидвухлетней давности. Гораздо страшнее было другое: рядом со мной долгие годы жил человек, у которого существовала отдельная, скрытая от меня жизнь.
Утром Андрей остановился в дверях кухни и сказал:
— Я могу уйти, если тебе так станет легче.
— Легче уже не станет, — ответила я.
— Тогда скажи, что мне делать.
— Впервые за много лет ничего не решай за меня. Просто дай мне время.
Несколько следующих дней мы почти не разговаривали. Андрей перестал ездить к Кириллу, но облегчения я не почувствовала. Наоборот, внутри поселилось странное чувство вины перед парнем, которого я никогда не видела. Он недавно похоронил мать, а теперь из-за меня мог потерять, возможно, единственного близкого человека.
Через неделю раздался звонок.
— Наталья Сергеевна? — спросил незнакомый молодой голос. — Меня зовут Кирилл.
Я крепче сжала телефон.
— Откуда у вас мой номер?
— Андрей дал его мне давно. На всякий случай, если с ним что-то случится. Я знаю, что вы всё узнали. Он сказал, что больше не сможет мне помогать.
— Он неправильно это сформулировал.
— Я не хочу ломать вашу семью.
— Не вы её сломали.
Произнести это было тяжело, но я понимала: это правда.
— Можно мне с вами встретиться? — осторожно спросил Кирилл. — Я хотел бы объяснить всё сам.
Мы договорились увидеться в том самом кафе. Кирилл пришёл раньше меня и, заметно волнуясь, вертел в руках чашку.
— Я не просил оплачивать моё обучение, — сказал он сразу, едва я села напротив. — После маминой смерти я собирался перейти на заочное.
— Андрей настоял?
— Да. Сказал, что слишком многое пропустил и хочет хотя бы теперь поступить правильно.
— Вы называете его отцом?
Кирилл только покачал головой.