— Опять какое-то совещание?
Андрей на мгновение отвёл взгляд, будто подбирал ответ.
— Нет. Нужно увидеться с одним человеком.
— С кем именно?
— Ты его не знаешь.
Я смотрела на мужчину, с которым прожила двадцать четыре года, и вдруг ощутила, как между нами вырастает невидимая перегородка. Тонкая, прозрачная, но уже непреодолимая.
— Ладно, — сказала я ровно. — Ждать не буду.
Но ждать я всё равно стала. Только не у нас дома.
Из здания офиса Андрей вышел около половины шестого. Я сидела в машине на противоположной стороне улицы и старалась не шевелиться. Он неторопливо дошёл до метро, проехал четыре остановки, а потом свернул к небольшому недорогому кафе рядом с университетом.
Кирилла я узнала сразу.
Молодой парень поднялся ему навстречу. Андрей коснулся его плеча — коротко, привычно, без лишней показной нежности. И этот жест оказался для меня больнее любых объятий. В нём было что-то слишком родное, почти отцовское.
Я заняла столик у окна. Они меня не заметили. Андрей передал Кириллу пакет, затем вынул из внутреннего кармана конверт. Парень отрицательно качнул головой.
— Не надо. Я нашёл подработку.
— Работа не должна мешать учёбе.
— Ты уже оплатил этот семестр.
— А следующий?
— Заработаю сам.
— Кирилл, мы это уже обсуждали.
— Вот именно. Мне двадцать один. Я уже не маленький.
Андрей тихо улыбнулся:
— Для меня — маленький.
После этих слов во мне не осталось ни одного сомнения.
Как я доехала домой, я почти не помнила. Хотелось закричать, разбить что-нибудь, задать сотню вопросов, но внутри была только глухая пустота. Я перебирала в памяти нашу молодость, командировки Андрея, его поздние возвращения, те вечера, когда он объяснял задержки работой. Я пыталась понять, в какой именно трещине нашей жизни появился этот мальчик.
Андрей вернулся уже после девяти. Поставил сумку у двери и сразу увидел на кухонном столе квитанцию.
— Кто такой Кирилл Власов? — спросила я.
Лицо Андрея стало серым.
— Наталья…
— Не произноси моё имя вместо ответа. Говори.
Он медленно опустился на стул напротив меня.
— Это мой сын.
Я знала это ещё до его признания. И всё равно слова ударили так, будто их сказали впервые.
— Сколько ему лет?
— Двадцать один.
Я мгновенно сложила в голове даты. Нашему Дмитрию тогда было всего два года.
— Значит, ты изменил мне, пока я сидела дома с маленьким ребёнком?
Андрей закрыл лицо ладонями.
— Это было один раз. После корпоратива. Я выпил, мы с тобой накануне сильно поссорились… Я понимаю, это ничего не оправдывает.
— Кто его мать?
— Ирина. Мы вместе работали. Через несколько месяцев она уволилась. О беременности мне не сказала.
— Не поверю, что ты прожил двадцать лет и ничего не знал.
— Я узнал шесть лет назад. Она сама позвонила. Ирина тогда тяжело заболела и решила, что я должен знать правду.
— И все эти годы ты с ним встречался?
— Сначала почти нет. Кирилл не хотел меня видеть. Для него я был посторонним человеком, который внезапно объявился и назвал себя отцом. Потом он постепенно начал подпускать меня ближе, и мы стали понемногу разговаривать.