То есть, по её подсчётам, мы должны были оплатить ещё и ванную с туалетом, будто снимали у неё не угол, а пользовались каким-то дорогим пансионатом. У меня в голове это не укладывалось. Это уже было не семейное недовольство, а настоящее вымогательство.
— Наталья Сергеевна, — произнесла я так спокойно, что сама удивилась своему голосу. — Пожалуй, у чужой женщины квартиру снимать вышло бы дешевле. Там хотя бы сразу понятно, за что платишь. И никто потом не стал бы требовать наши свадебные деньги за то, что мы, видите ли, пользовались унитазом.
Лицо Натальи Сергеевны в один миг стало белым.
— Да как ты позволяешь себе так говорить со старшими?! — сорвалась она на крик.
Но я уже не собиралась молчать. Слишком долго проглатывала её замечания, намёки и вечные упрёки. Слово за слово — и мы разругались окончательно. Громко, резко, на весь коридор. Наталья Сергеевна, конечно, тут же изобразила смертельно оскорблённую.
Потом она резко полезла в сумочку и вытащила оттуда стопку свадебных конвертов. Тех самых, которые гости дарили нам с Матвеем. Я увидела, как у неё дрожат пальцы, когда она начала вскрывать несколько штук подряд. Доставала купюры, пересчитывала наспех и прятала себе в карман.
— Вот, держи! — зло бросила она, сунув мне оставшиеся конверты. — А это, — она хлопнула ладонью по карману, куда только что убрала деньги, — плата за ваше проживание. За целый год! За электричество, воду, газ, износ мебели и всего остального. Компенсация!
Я стояла перед ней и буквально тряслась от злости. Эта женщина только что едва не лишила нас свадебного путешествия. И сделала это открыто, без малейшего стыда, глядя мне прямо в глаза.
Я забрала у неё то, что осталось. Потом вспомнила все её ядовитые фразы, достала из одного конверта ещё пару купюр и швырнула ей под ноги.
— А это вам отдельно. За характер, — процедила я.
Наталья Сергеевна что-то выкрикнула мне вслед, но я уже развернулась и пошла обратно в ресторан.
На следующий день мы с Матвеем собрали вещи. Муж был на моей стороне. Мы уехали от его матери без долгих разговоров, без объяснений и без прощальных сцен. Просто закрыли за собой дверь. И, как потом оказалось, это стало одним из самых правильных решений в нашей семейной жизни. Хамство я терпеть не намерена.