— Только очень прошу: не вздумай говорить маме, что у тебя сейчас нет денег. Она же расстроится.
Валерия неспешно отодвинула телефон от себя и положила его на стол. Еще несколько минут назад они с сестрой спокойно обсуждали, что подарить родителям на тридцатую годовщину свадьбы. А теперь Марина глядела на нее так, будто Валерия всерьез предложила прийти на юбилей вообще без подарка.
— С чего ты взяла, что я собиралась что-то рассказывать маме? — сдержанно спросила она.
Марина неопределенно повела плечом и снова уставилась в экран ноутбука, где была открыта страница турагентства. На фотографии переливалось яркое море, рядом тянулись пальмы, белели шезлонги, а внизу стояла цена, от которой у Валерии внутри сразу неприятно сжалось.
— Ну, раз сорок тысяч гривен для тебя, как выяснилось, неподъемная сумма, — произнесла Марина с холодной насмешкой. — Хотя речь вообще-то о родителях. И такая годовщина бывает один раз в жизни.
Валерия почувствовала, как пальцы сами вцепились в край бумажной салфетки. Она рассчитывала вложить в подарок примерно восемь тысяч гривен и до этой минуты почему-то не считала себя черствой дочерью.
— Марин, сорок тысяч гривен для меня сейчас правда много, — тихо сказала она. — Но это не значит, что мне жалко денег на маму с папой.
— Конечно, — протянула сестра, отводя глаза. — Можно ведь купить им какой-нибудь пылесос. Очень трогательно.
При этом сама задумка Марины была и правда красивой. Отправить родителей вдвоем в Одессу, поселить в приличном отеле у моря, подарить им десять дней без работы, огорода, бесконечных дел и бытовых забот.
— Я не спорю, что идея хорошая, — сказала Валерия. — Я говорю только о том, что у меня сейчас нет сорока тысяч гривен.
Марина мгновенно повернулась к ней, будто именно этих слов и дожидалась. Несколько секунд она молча смотрела на сестру, а потом криво усмехнулась.
— Или проблема все-таки в том, что папа тебе не родной?
У Валерии в ту же секунду пересохло во рту. Григорий появился в их доме, когда ей было пять. Он учил ее плавать, держал за багажник велосипеда, пока она боялась поехать сама, забирал из школы, сидел по ночам у ее кровати, когда она температурила. А потом продал машину, чтобы помочь оплатить ей первый год учебы в институте.
Марина знала все это не хуже нее.
— Никогда больше так не говори, — произнесла Валерия негромко.
Но сестра сразу поняла, что попала в самое больное место. И вместо того чтобы остановиться, лишь слегка вскинула брови.
— Тогда я вообще не вижу, в чем вопрос. Сбрасываемся по сорок тысяч гривен и делаем родителям достойный подарок.
Спустя два часа Валерия уже заполняла онлайн-заявку на кредит. Когда банк прислал уведомление об одобрении, облегчения она не ощутила. Но все равно стала убеждать себя, что за несколько месяцев сумеет закрыть долг, зато мама и Григорий будут вспоминать эту поездку всю жизнь.
Вечером она перевела Марине сорок тысяч гривен.
— Деньги пришли? — написала Валерия.
Ответ появился почти сразу:
— Да. Завтра все оформлю.
Валерия еще немного смотрела на переписку, а потом сама не понимая зачем уточнила:
— И на юбилее дарим от нас двоих. Договорились?
— Разумеется. Это даже не обсуждается.
Валерия сохранила переписку. В тот момент она и сама не смогла бы объяснить, почему вдруг решила это сделать.
На следующий день, около трех часов дня, ей позвонила мама. Голос у нее был такой взволнованный и радостный, что Валерия сначала подумала: наверняка что-то произошло с подготовкой к ресторану.
— Валерия, ты сейчас сидишь? Марина такое устроила!
У Валерии неприятно заныло под ребрами.
— Что случилось?
— Вчера приехала к нам с огромным конвертом. Мы с папой решили, что там какие-то фотографии или открытка, а внутри — путевка! Ты представляешь? Одесса!
Валерия промолчала. Она только медленно повернулась к окну и крепче прижала телефон к уху.
— На двоих, на десять дней! — восторженно продолжала мама. — Папа сначала вообще ничего не понял. Спрашивает: «Марина, откуда у тебя такие деньги?»
— И что она сказала? — спросила Валерия, почти не узнавая собственный голос.
Мама рассмеялась, совершенно не замечая, как на другом конце линии меняется лицо дочери.
— Ответила: «Для родителей мне ничего не жалко». Я даже хотела пожурить ее за такие расходы.