— Ирина, я тут всё взвесила и решила: с Егором бесплатно больше сидеть не стану.
Татьяна Сергеевна сказала это таким ровным, почти равнодушным тоном, будто сообщала, что на улице похолодало. При этом она спокойно размешивала сахар в чашке и даже не подняла на меня глаз.
Я в этот момент как раз вынимала из духовки пирог, специально приготовленный к её визиту. От неожиданности противень едва не выскользнул у меня из рук.
— То есть… как это — бесплатно? — растерянно переспросила я.
— А вот так, как слышишь. Моё время тоже чего-то стоит. Я три раза в неделю занимаюсь вашим ребёнком, а это, между прочим, труд. У соседкиной невестки няня получает деньги, значит, и вы будете платить. Восемь тысяч гривен в месяц — я ещё по-человечески прошу.
Меня зовут Ирина, мне тридцать лет. Мы с Дмитрием женаты уже шесть лет, нашему сыну Егору два с половиной года. На работу я вернулась, когда ему исполнился год: выбора особо не было, нужны были деньги, ипотека сама себя не закрывала. В детский сад нас тогда не взяли — мест не оказалось, очередь двигалась еле-еле. И именно Татьяна Сергеевна, мама мужа, сама предложила помощь: мол, зачем вам платить чужой няне, привозите внука ко мне.
Так и пошло. Три дня в неделю я утром отвозила Егора к бабушке, а сама ехала на работу. И, честно говоря, была ей благодарна. Очень. Всё-таки ребёнок не с посторонним человеком, а с родной бабушкой — разве можно придумать что-то спокойнее? Я старалась отвечать тем же: привозила продукты, не забывала благодарить, помогала, чем могла. Мне казалось, мы семья, а в семье поддерживают друг друга без подсчётов.
И вот теперь выяснилось, что за эту помощь положено платить восемь тысяч гривен ежемесячно.
— Татьяна Сергеевна, — осторожно начала я, стараясь не сорваться. — Но ведь вы тогда сами предложили. Сказали, что незачем нанимать чужую женщину.
— Ну сказала и сказала, — она сделала глоток чая и пожала плечами. — Тогда была одна ситуация, теперь другая. Я думала, это на месяц-другой, пока вы садик найдёте. А уже год прошёл. Я тоже устаю, между прочим. Спина болит, ноги к вечеру гудят. Мальчик у вас подвижный, за ним постоянно следить надо.
— Но мы же вам и так помогаем, — не удержалась я.
— Это совсем другое, — резко ответила свекровь. — То ваши семейные дела, а тут моё личное время. Я не подписывалась бесплатно растить внуков. Со своими детьми я уже своё отработала. Хотите — платите. Не хотите — ищите няню. Как вам удобнее.
Я стояла у стола и молча нарезала пирог. Нож шёл по корочке, а в голове крутилась только одна мысль: «Мы помогаем». Потому что это было не просто красивое слово.
Мы действительно помогали Татьяне Сергеевне. Не изредка, не когда вспомним, не для галочки. Постоянно. Каждый месяц.
Расскажу, как всё было устроено, чтобы было понятно.
Пенсия у свекрови была скромная. Три года назад, когда мы с Дмитрием более-менее выровнялись финансово и перестали жить совсем впритык, мы решили поддерживать его маму. Просто по-семейному, без договоров и условий. Каждый месяц, строго пятнадцатого числа, я переводила ей шесть тысяч гривен. На лекарства, коммунальные платежи, продукты — чтобы она не переживала из-за каждой мелочи и могла жить спокойнее.
Так продолжалось три года. Каждый месяц. Каждого пятнадцатого числа. Шесть тысяч гривен.
И это были не все расходы. Когда у неё сломался старый холодильник, новый купили мы. Когда в ванной начала отваливаться плитка, ремонт тоже оплатили из своего кармана. На день рождения — конверт. На Новый год — подарок и деньги. Дмитрий у неё единственный сын, маму он любит, а я не возражала. Семья ведь, как иначе?
Правда, особой благодарности я почти никогда не замечала. Татьяна Сергеевна принимала переводы так, словно они ей полагались по умолчанию. Иногда могла недовольно заметить, что деньги пришли позже обычного, а иногда начинала сетовать, что аптечные расходы с каждым месяцем становятся всё тяжелее.