Мол, на лекарства сейчас и шести тысяч не хватает, могли бы, дескать, и посолиднее помогать. Я тогда старалась не принимать это близко к сердцу. Убеждала себя: человек немолодой, характер непростой, гордость своя, может, ей просто неловко прямо благодарить. Всё списывала то на возраст, то на привычку командовать.
Один раз я заболела, закрутилась с работой и ребёнком и отправила перевод не пятнадцатого числа, как обычно, а семнадцатого. Казалось бы, два дня разницы. Но Татьяна Сергеевна тут же пожаловалась Дмитрию, будто я чуть ли не «держу её без куска хлеба» и она двое суток сидит без копейки. Хотя у неё была пенсия, да ещё наши шесть тысяч сверху каждый месяц. Но неприятный привкус после той истории остался именно у меня, а не у неё.
И вот эта самая женщина, которой мы уже три года регулярно помогаем деньгами, сидела теперь у меня на кухне и совершенно серьёзно требовала оплату за то, что проводит время с родным внуком.
— Татьяна Сергеевна, — я попыталась объяснить ещё раз, уже спокойнее. — Мы ведь и так каждый месяц вас поддерживаем. Шесть тысяч гривен. И не первый месяц, а три года подряд.
— Ну и что? — она удивлённо приподняла брови, будто я сказала какую-то глупость. — Это обязанность сына. Дмитрий должен помогать матери. Я его одна растила, ночами не спала, всё на себе тянула. А Егор — совсем другое дело. Это уже услуга. А за услуги, между прочим, платят.
Обязанность сына. А внук, значит, услуга.
Выходило, что деньги, которые мы ей переводим, считаются чем-то естественным, почти обязательным. Ей положено, потому что она мать. А вот её участие в жизни внука — уже труд, который нужно отдельно оплачивать.
Очень удобная арифметика получалась. Считать Татьяна Сергеевна хотела только в свою пользу.
Вечером я пересказала всё Дмитрию. Он выслушал, поскрёб затылок и неуверенно пожал плечами.
— Ну… маму тоже можно понять. Она устаёт. Может, правда стоит платить?
— Дмитрий, — я посмотрела на него в упор. — Мы каждый месяц отправляем ей шесть тысяч гривен. Три года подряд. А теперь она хочет ещё восемь тысяч за Егора. Тебя это правда устраивает?
Он замялся, отвёл глаза.
— Ну, это как будто разные вещи.
— Нет, Дмитрий. Это одни и те же деньги. Из одного и того же семейного бюджета. Из нашего.
Он ничего не ответил. А я впервые по-настоящему задумалась.
Целую неделю я прокручивала эту ситуацию в голове. С одной стороны, родная бабушка, чего уж там мелочиться. Если платить — значит платить. В конце концов, ребёнок с близким человеком, не с чужой няней. Но внутри всё равно что-то сопротивлялось, не давало согласиться.
А потом случилось то, после чего у меня будто пелена с глаз спала.
На выходных мы поехали к свекрови на семейный обед. За столом собрались родственники: её сестра, племянники, ещё кто-то из близких. Все ели, разговаривали, наливали домашнюю настойку. И в какой-то момент Татьяна Сергеевна, заметно повеселев, решила поделиться новостью.
— А мне теперь Ирина с Дмитрием за Егора платить будут, — с гордостью объявила она, оглядывая гостей. — Восемь тысяч гривен. А что такого? Я не обязана бесплатно сидеть. Сейчас все так делают.
— И правильно, Татьяна, — тут же поддержала её сестра. — Нечего задаром надрываться. Молодые совсем распоясались, всё на бабушек повесили.
— Да они мне и так сущие гроши присылают, — свекровь пренебрежительно махнула рукой. — Шесть тысяч гривен — разве это помощь? У них и ипотека, и машина, а матери — крохи. Зато теперь хоть за внука буду получать нормально.
— Совести у них нет, — поддакнула сестра. — На старушке экономят.
Я сидела за столом, будто меня ледяной водой облили. Гроши. Наши шесть тысяч, которые мы три года выкраивали из собственного бюджета, при ипотеке и постоянных расходах, оказались для неё грошами. А восемь тысяч за родного внука — это уже «нормально».
Дмитрий рядом молча ковырял вилкой салат. Не сказал ни слова. Не защитил ни меня, ни нас, ни те деньги, которые сам же каждый месяц переводил. Просто сидел с таким видом, словно разговор его вообще не касается.
И в тот момент до меня окончательно дошло: для Татьяны Сергеевны мы были не семьёй, которой помогают от души. Мы были удобным источником денег, из которого можно тянуть сразу с двух сторон. Нашу поддержку она не ценила ни капли, да ещё и высмеивала её при родственниках, выставляя нас жадными и неблагодарными.